Выбирая между алгеброй и геометрией, я не смог бы определиться. Каждый из этих учебных предметов был уникален. В алгебре это были выражения и их преобразования, уравнения и неравенства. Иногда бывали графики функций, но это было полбеды. В геометрии была больше творческая часть. Любую задачу можно было решить несколькими способами, и ты находил именно свой. Однако существенный минус заключался в том, что тут необходимо было прописывать каждый шаг, каждое действие. «Почему ты так сделал? Докажи!» — примерно такое звучало в моей голове при решении геометрических задач.
Слава Богу, мозговой штурм и мозговое давление остались позади спустя школьный тайм. Время пришло для физической работы, отдыха и наслаждения — физкультуры. Некоторые учащиеся, имевшие третью группу здоровья, с разрешения учителя освобождались от её посещения. Отметок у них не было, кроме надписи: «зачтено». К числу таких людей относился и Гут Антон, и Глиняный Макар, и ещё одна девочка в нашем классе — Саудовская Арина.
Физическую культуру вёл у нас лысый Алисултан Денис Алексеевич — постоянно занятой человек. Его частенько забирали на судейства по каким-либо видам спорта, например: тем же шахматам с шашками или баскетболу — и на олимпиады: пусть и по туризму. Денис Алексеевич не был злым и несправедливым. Он ценил инициативность и большее, что мог сделать каждый из его учеников. Даже решение попытаться что-либо сдать уже могло что-то поменять не только на этом уроке, а вообще. Однако единственное, за что этот славный учитель мог действительно отругать и наказать, — это нарушение дисциплины и порядка, после которого весь класс ожидал разговор на эту тему. Юмора высокому Денису Алексеевичу было хоть отбавляй. Первые минуты урока были посвящены беседам и обсуждениям на абсолютно разные темы: и автомобили, и уроки, и жизнь, и погоду. Как и все физруки, наш постоянно ходил в одной и той же форме, хотя помнился момент, когда он на линейку в свой кабинет зашёл в обычной форме, а вышел из него в деловом стиле.
Из нашего 7 «Б» класса можно было выделить трёх настоящих любителей и ценителей прекрасного урока: меня, Никиту Лойолу и Дашу Астапову. Втроём мы играли в волейбол, а когда были по отдельности, Никита присоединялся к баскетболистам, а мы с Дашей продолжали в том же духе накидывать друг другу и бить.
Ещё год назад всё было по-другому. В то время как Никита гонял с пацанами в футбол, я учил Дашу правильно играть в волейбол. Не каждый урок был посвящён отдельной теме, потому что это занимало много времени. Я и сам учился благодаря Даше, ведь тоже был самоучкой. Я показал некоторые возможности, приёмы и обманы, которые могли сбить с толка другого человека. Единственная проблема, с которой столкнулась Даша, было её плечо. Ей было больновато тренироваться и играть с ним, но она не сдавалась и терпела, несмотря ни на что.
С этой слегка высокомерной девочкой я стал реально дружить с шестого класса. За два года с начальной школы она полностью поменяла имидж и причёску. В начальной школе для неё был характерен длинный каштановый хвост сзади и чёлка спереди. Я отчётливо это помнил до сих пор. Но первого сентября две тысячи двадцатого года Даша пришла в новом рассвете сил, подтверждая это новым стилем. Лёгкое отвращение к деловому дресс-коду и одежде, остриженные волосы до плеч и полностью освобождённый от волос лоб свидетельствовали о новых отличительных чертах такой особы. Неизменным на протяжении всей учёбы с Дашей оставались смотрящие в душу глаза, которые меняли свой цвет в зависимости от чего-то: то ли от освещения, то ли от настроения, то ли сами по себе. Они могли быть и светло-коричневыми, и желтоватыми, и зеленоватыми, а в крайних случаях разглядывались одновременно все три несмешивающихся оттенка.
Даша, смелая за многих парней, была самым верным другом в мире. Она в большинстве ситуаций оказывалась права, но её «всегда никто не слушает».
Мне, ещё не совсем повзрослевшему в отличие от одноклассницы, несколько раз удалось неспециально обидеть её. Помнится, как в свой день рождения она пригласила меня. Мы должны были встретится около забора, недалеко от моего дома, так как я не знал, где она жила и как до неё можно было добраться. Когда я вовремя подошёл к назначенному месту, то ожидал в течение двадцати минут. Даша не на шутку опаздывала, не писав сообщений и не делав звонков. Я подумал, что она забыла или просто не пришла, во что мало верилось. Немного расстроенный, я всё-таки вернулся домой и занялся обыденными вещами.