Деревья же потихоньку брали пример с братьев своих меньших. Если раньше трава просто менялась в цвете, то сейчас она превращалась в настоящее сено, которым многие люди начинали запасаться для домашних животных.
К сожалению, нынешние погодные условия не стали препятствием для посещения учебных заведений. Осы не предпочитали или вовсе не захотели быть тут, за что многие школьники их понимали. Вообще день не был бы таким ужасным, если бы первым уроком был не белорусский язык или белорусская литература. Сегодня в расписании оказались оба учебных предмета, так что учителю было без разницы, какой урок проводить сначала, только если на этот сложный день не задавали наизусть. Тогда учительница ставила белорусскую литературу первой, чтобы начать спрашивать. В случае, когда оставались ещё должники, у них оставалось два урока на повторение.
Нашей наставницы — Кушнир Елены Михайловны — всё не было. Когда в конце четвёртого класса объявили, что белорусские предметы у нас будет вести Елена Михайловна, я сразу же подумал о директоре, так как мне было известно, что она являлась преподавателем одного из предметов. В результате я ошибся, а позже узнал, что Гарь Елена Михайловна вела уроки по черчению. До должности директора «Средней школы № N г. NN» она преподавала свой предмет в техникуме, у отца Щербета Матвея.
Кстати, кабинет белорусского языка, в котором мы сидели в этом учебном году, принадлежал Кушнир Елене Михайловне. Поэтому нам стоило быть очень осторожно, чтобы не разнести и не поломать здесь что-нибудь, а то последствия оказались бы вовсе не удовлетворительными.
На шухере в это время стоял Даник Васильев, который постоянно дёргал за ручку двери. Такими темпами она скоро могла окончательно отвалиться, хоть уже и вынималась из образовавшегося проёма. Пока я тупо наблюдал за остальными, а Кристина как читала с начала года, так и оставалась читать, другие в большинстве своём сидели в телефонах.
— Супер, она не приходит, — то ли радовался, то ли негодовал я.
— Значит, порча сработала, — сообщила отвлёкшаяся Кристина.
— Дианы? Той шарлатанки?
— Вообще-то моя. Да она и не умеет наводить её, — в ту же секунду закончила Кристина и прямо перед Даником в кабинет ворвалась женщина немолодых уже лет. Она была маленького роста, может с шестиклассника, полная формой, а на её морщинистом лице сидели большие прямоугольные очки. По крайней мере, из всех учителей белорусского языка и литературы она была более-менее нормальной, но всё же не Божьим одуванчиком. Елена Михайловна пришла вся впопыхах. Даника, на наше удивление, она не отругала. Скорее всего, с её ракурса можно было подумать, что Даник выбрасывал мусор, ведь мусорное ведро в кабинете стояло около двери.
— Усталi ўсе… Ягор!.. Добры дзень. Сядайце. Запісваем дату, класную работу і тэму сённяшняга ўрока, — как и каждый урок, начинала учительница белорусского языка. — А дзе Жэнька? Я чагосьцi яе не бачу.
— Яна ў стаматолага.
— Божа! У якога такога стаматолага?! Праз два тыднi алiмпiяда, а яна ў стаматолага. Во-о, дажылiся! Давайце яшчэ беларускую мову пачнем прагульваць. Давайце!.. Дажылiся проста! Ну ўвогуле слоў не хапае дзеля выказвання ўжо!
— Ну началось… — прокомментировала Кристина, убравшая книгу под папку с тетрадями, так как настаўніца не очень любила посторонние вещи и всегда из маленького недоразумения или проблемки делала трагедию. Немного успокоившись, Елена Михайловна взяла журнал и стала заполнять его, при этом поглядывая на нас. Она использовала обычную синюю ручку, которую при ошибке закрашивала специальным белым карандашом, на конце которого была щетина, как у кисточки, которой она сметала появляющиеся после исправления остатки. Вдруг Елена Михайловна резко встала со своего старого стула и, опёршись на стол, опять стала раздувать из мухи слона.
— Ягор! Чаму ты нiчога не робiш? Будзь добр рабiць тое, што робяць астатнiя. Прынясi мне свой сшытак.
Егор был небольшим парнем, «гением с крутым хомяком и крутым дедом», как он часто высказывался о себе. Его лоб прятался под чубом, что был наподобие булки. Заглянув в его серо-голубые очи, можно было разглядеть, что он чувствовал, а иногда даже и думал. Парень не был слабохарактерным и в основном тусовался с Щербетом Матвеем. Егор частенько его обзывал, издевался и дрался с ним так же, как и Матвей с ним. Я спрашивал у обоих, почему они вели себя так. «По приколу», — отвечали мне оба.