Однажды она завела тетрадку и писала туда стишки. Ей нравилось сидеть в палатке, несмотря на то что та располагалась дома. Маленькая Катя брала книжки с полок брата, но читала самостоятельно только некоторые рассказы. Со временем, когда стала постарше, начала брать книги уже из библиотеки.
Екатерина мало-помалу развивала в себе разные способности в области игры в шахматы, чтения или написания стихов. Одним из главных её достижений стало овладение таким музыкальным инструментом, как гитара. Однако по какой-то причине Катя отдала предпочтение игре на укулеле, когда Женя приняла решение заниматься этим видом искусства.
Если быть честным, то Катя часто плясала под дудку Жени. Она постоянно поддерживала подружку и переходила на её сторону, даже если их мнения и мысли вообще не совпадали. Когда мы с Катей оставались наедине, без Жени, она показывала себя с наилучшей стороны, себя настоящую, свободную и независимую. Когда же в нашем общении присутствовала ещё и Женя, то Катя начинала повторять за ней, забывая о нормальном поведении со мной.
Закончив трудовую деятельность в художественной школе, мы с Катей вышли из здания и не спеша пошли по дорожке, окружающей единственную и неповторимую пару елей, часто дававших творческим людям новые идеи или вдохновение на продолжение задуманного.
— Представляешь?! Она ко мне не подходила целый урок и только сейчас, перед тем, как собираться, подошла и указала на мелочи, из-за которых мне придётся стирать весь построенный натюрморт и строить его заново! — был не в духе я, обращая внимания на то, чтобы открытое окно не передало моих возмущений учителю.
— Ну! Она ко мне подходила, конечно, но передвинуть вазу сказала только сейчас, когда я уже убрала всё построение и лишние линии, — согласилась Катя. — «Вы уже седьмой класс, с прошлого года должны были рисовать натюрморты…» Милая, а мы виноваты в том, что мы в прошлом году написали лишь один натюрморт и то в конце года? Мы виноваты в том, что у нас снова сменился учитель? — разбушевалась уставшая Катя, сделав паузу для нового рывка. — «Как вы будете рисовать картины через два года, если вы месяц простой натюрморт построить не можете?» Тебе какая разница, а? Это уже наша проблема! Все рисовали, и мы нарисуем. А-а-а, бесит! — мило сжав кулачки, закончила Катя.
— Согласен. Кстати, мне сказали, что мы должны нарисовать обязательно одну картину в девятом классе, а другие уже по остатку времени, то есть у нас в запасе будет целый год. А она раскудахталась по какому-то там натюрморту.
— Так ещё и подчеркнула «простому». Конечно, даст она сложный натюрморт всем, когда половина группы и рисовать толком не умеет, а если и умеет, то не хочет.
— Вообще мы будем рисовать композицию, так что натюрморт, в принципе, и не пригодится.
— Ай, не нравится — пускай сама рисует. Я не буду тратить нервы на это, мне в школе ещё хватает.
— Так помимо этого, она же заставляет брать рисунки домой, доделывать и потом приносить, — напомнил я.
— И это тоже прям раздражает! А если у меня свободного времени нет? А что делать, если школа давит своей нагрузкой? А если мне тяжело добираться? Ещё и ответ её убил: «Но ведь Никита же успевает всё делать, хотя он отличник». Но мы же не Никита! Без обид.
— Нет слов, одни эмоции.
— Вот именно, — подтвердила Катя, остановившись, когда я протянул руку, чтобы разойтись в разные стороны.
— Всё, не расстраивайся, переживём!
— Ага, удачи! Увидимся в школе!
В одиночестве, окружённый стаями зеленоватых берёзок, наслаждающихся или, наоборот, страдающих от всемогущего солнца, я отправился домой перекусить, передохнуть и подготовиться к выходу в школу. Что первая смена, что вторая — разницы я особо не видел. Всё равно вставал рано или идти в художку, или чтобы доделывать уроки, которые не успел начать ещё вчера. Я предпочитал первую смену и ненавидел вторую. Из-за неё невозможно было спланировать идеальный график, который в старшем возрасте был так необходим.
Надежда на плохую погоду продолжала держаться во многих из нас. Перед тем, как прийти в школу, по пути к ней я постоянно прятался от солнца. Создавалось такое впечатление, что я скоро загорю от такого переизбытка солнечной энергии. Не успел я подняться на третий этаж в свой кабинет, как резко затянуло небо и были слышны удары капель ливня о старую крышу школы. Представления и мысли о том, что жизнь налаживалась и погода могла ухудшиться в разы, придавали природе такую силу, что казалось, будто школу специально обливали тоннами воды. В конечном итоге прысканья дождика хватило максимум на десять минут. Как назло, тучи беззаботно и ни о чём не думая улетали в сторону полигона, открывая путь вновь появившейся звезде. Спасибо и на том, что согнало хотя бы духоту. Дышать действительно стало легче. В округе было столько пыли и песка, что бывало не успеваешь дойти до школы в начищенных, как новеньких, туфлях, как тут же они покрывались светлым слоем.