— Ань, можно? — тихонько попросила Алина откусить немного вкусняшки.
— Ну на, только чуть-чуть, я тоже сильно проголодалась, — не успела договорить Аня, как сразу же стало слышно её возмущение: — Алина! Я же сказала чуть-чуть! У тебя вон какой полноценный обед.
— Ну так я чуть-чуть и откусила.
— Ага, чуть-чуть!
— Аня, ну я же неспециально. Чего ты сразу обижаешься и раздуёшь из мухи слона?
— Да потому что я тебе сказала…
И снова началась очередная ссора лучших подружек, которые ну никак не могли прожить и дня без того, чтобы не поругаться. Притом происходило всё из-за каких-то недопониманий, случавшихся в большинстве случаев по вине Ани, которая после высказывания друг другу гадостей и неприятностей, отделялась ото всех, даже тех, кто не был виноват и вообще не имел понятия, что случилось. Зато на завтрашний день, как ни в чём не бывало, девочки опять вместе приходили в школу и вели разговоры по душам.
После нашего возвращения из столовой, на четвёртом уроке, Елена Михайловна стала собирать денюжку на конкурс «Буслік», куда в основном ходили я, Антон и Даша. На этот раз к нашей тройке присоединилась Диана. Скорее всего, это было связано с дополнительной оценкой по белорусскому языку, по которому у Дианы было не всё так радужно. В принципе, Кристина также могла поучаствовать, однако она уже выполняла специальное задание Елены Михайловны по вышивке белорусского орнамента. Прошу заметить, что одноклассница потратит целых три месяца, сидя за этим, не таким уж захватывающим, занятием, а в результате получит лишь одну отметку и то по родной литературе.
— Так, усе здалі грошы на «Буслік»?
— Я сейчас принесу, — отозвалась Диана, вывернув, как назло, свой пенал, принадлежности в котором разлетелись на полкласса. — Да что такое…
— У цябе роўна будзе?
— Пять рублей.
— Ой, а ў мяне здачы з пяці рублёў не будзе. Можа, ты спусцішся ў сталовую і папросіш размяняць у буфеце?
— Хорошо, — согласилась Диана и, попросив девочек собрать её раскиданные вещи, вышла из кабинета.
— Офигеть, мало того, что дай списать, так ещё теперь и собери, — негодовала Надежда в наушниках, за которые часто получала от Елены Михайловны.
Как только учитель белорусского отложила ручку и встала из-за стола, чтобы начать проводить урок, входная дверь кабинета резко открылась и закрылась со всей силой, что было мощи у человека. Этим человеком оказалась вся красная и рыдавшая Диана. Елена Михайловна пыталась её успокоить, чтобы разобраться, что такого могло произойти, что её ученицу довело до слёз. Но Диана как только начинала говорить какие-то слова, так сразу заливалась слезами.
В конце концов нам удалось вытянуть информацию. Стало известно, что когда Диана спустилась, то дверь в столовую оказалась закрыта; тогда она постучала в неё и из дверного проёма появилась Галина Ивановна, которая громко и страшно проговорила: «У меня обед!!!» — а потом снова заперлась в своём королевстве. Диана не выдержала такую эмоциональную нагрузку и случилось то, что случилось.
Елена Михайловна, как понимающий и любящий учитель, пошла разбираться в столовую насчёт произошедшего и размена денег. Таким образом, белорусская литература имела свой реальный смысл где-то минут десять, не больше. Все остались довольными, за исключением нашей пятёрки.
После этого случая честью заказывать обеды для класса был удостоен я, так как Диана отказалась от должности по понятной причине. Чтобы как-то помочь пострадавшей подруге, Надежда приняла решение сделать ей небольшой подарок — пирсинг уха. Никто, кроме них и их родителей не знал об этом. Что вблизи, что издалека — пирсинг выглядел как серёжка, если, конечно, человек не знал о настоящем значении этого украшения.
— Диана, с тобой всё хорошо? — какой-то туповатый вопрос задал я, на что намекнула Кристина своим выражением лица.
— Да, великолепно! — произнесла Диана, рвавшая листы тетради. — Я на эту Галину Ивановну порчу наведу!
— А я помогу тебе с этим, — сказала Кристина.
— Шарлатанка…
— Сейчас на тебя порчу наведу, — пригрозила Кристина.
— Попробуй, что-то твоя порча не сработала на Елене Михайловне и Ольге Васильевне.