Начать, наверно, стоит с того, каким образом нам удавалось попадать в подъезды различных домов. В принципе, Кристина могла бы иметь с собой ключи ото всех подъездов города, однако никто бы ей такое сокровище не доверил. Поэтому почти каждый домофон был запрограммирован на тот или иной код, который был известен, по идее, только работникам почты. Кристина также относилась к ним. Проблема, которая возникла ещё с начала нашего путешествия, состояла в том, что Кристина не помнила, какой код соответствовал тому или иному домофону. Она разработала для себя алгоритмы, по которым вводились коды, а некоторые подъезды она настолько часто посещала, что комбинации сами втёрлись ей в память. Иногда мы заходили в такие неизвестные места, что попадание в подъезд затягивалось на долгое время. Кристина могла ввести и три, и шесть кодов, но итог был один в таких местах: пик… Когда этот звук повторялся несколько раз подряд, Кристина не выдерживала и показывала бедному домофону средний палец, комментируя что-то себе под нос. В таких случаях к нам на выручку мог прийти лишь один человек — дедушка Кристины, который держал в голове абсолютно все коды, которые существовали.
Во время странствований по разным подъездам на пути мы повстречали многих людей: адекватных и неадекватных. Об адекватных и говорить было нечего: хорошие и понимающие люди, что же ещё? Неадекватов, как оказалось, в нашем городе хватало.
Как-то мы с Кристиной наткнулись на подъезд, домофон которого был очень старым: в него нельзя было ввести код. Чтобы положить договор в почтовый ящик, Кристина позвонила в нужную квартиру. Я стоял рядом и почему-то смеялся из-за одноклассницы. Перед звонком мы посмотрели, кому принадлежала квартира или на кого был составлен договор. Это была женщина, и звали её Валентиной. Ни о чём не беспокоясь, Кристина ждала, пока Валентина поднимет трубку и откроет нам дверь. После десяти гудков Валентина удостоилась ответить на наш звонок, но говорила она не женским, а чисто мужским голосом. Меня прорвало и я задыхался от смеха, пока Кристина заканчивала милую беседу с Валентиной. К сожалению, в подъезд мы не попали, зато Игорь — так решила назвать его Кристина — пообещал нам плюнуть с окна. С нетерпением мы ждали взглянуть на Валентину с четвёртого этажа, которая, к несчастью, даже не соизволила показать своего личика.
Второй случай не был уже таким смешным. Когда мы вошли в подъезд, то увидели спускающуюся женщину, которая была в нетрезвом виде. Не успели мы ещё подняться на первый этаж, как она проявила агрессию в нашу сторону и пихнула и меня, и Кристину. В тот момент появилось горячее желание поругаться и выкинуть ту женщину-неадеквата из подъезда, однако я был выше этого и спокойно отнёсся к случившемуся. Кристина согласилась со мной и поступила так же, хотя в планах у неё было кое-что другое. Если быть честным, она хотела поставить подножку или пихнуть сзади ту женщину, чтобы она ляснулась на бетонный низ. Засовывая договор в почтовый ящик, Кристина, всё ещё комментируя невоплотившийся план, добавила: «Чтобы жизнь мёдом не казалась».
Одним из последних клиентов, которых должна была обслужить Кристина, был один мужик. С ним оказалось достаточно весело и вот почему.
— Ну что, звони, — сказала Кристина, так как настала моя очередь.
Набрав номер, я готовился произнести уже вызубренную за столько раз фразу. Наконец мужик подошёл к домофону, и я сказал:
— Здравствуйте. Разнос договоров. Откройте, пожалуйста, дверь.
— Кто? — ответил он.
— Разнос договоров. Откройте, пожалуйста, дверь!
— Что? — с повышенным тоном спросил мужик.
— Вам договор нужен?! — не сдержалась Кристина.
— Да иди ты!
— Сам иди! — сказала Кристина, показывая средний палец через домофон. Пока мы заканчивали смеяться, от чего у меня разболелся бок, дверь открылась и открылась благодаря тому мужику, который сразу после этого отключился.
— Послал, а дверь всё-таки открыл, — входя в подъезд, пробормотала Кристина.
К тому времени, как мы закончили, значительно потемнело. Я, хорошо промёрзший, поскорее попрощался с Кристиной, и мы пошли по домам разными путями, потому что ей родители сказали зайти в магазин.
Придя домой, я погрелся и плотно поужинал, чтобы окончательно согреться и, как звезда, излучать тепло. Моя учёба была такова, что уже в субботу я начинал делать домашние задания, от которых могла разболеться и голова. Единственным спасением от них в субботний вечер могла оказаться баня, которая и сегодня, вся растопленная и подготовленная, ожидала меня на даче.