Второй день соревнований мне вовсе не понравился. Начать стоило с того, что всезнающие судьи за несколько минут до игры предупредили тренеров команд, что играть с очками нельзя. Такой запрет слегка расстроил меня, так как без очков я был всё равно что слепой.
— Никита, ты не сможешь без них? — умоляюще смотрев на меня, надеялась Светлана Владимировна.
— Не смогу. Вы же знаете, волейбол — быстрая игра, а я подачу мяча могу и не разглядеть. Это как смотреть видео в самом плохом качестве.
— А Лоло? — разочарованно спросила тренер у Никиты Лойолы.
— Да я и так смогу, — уверенно отвечал Никита, ни разу не обернувшись в мою сторону.
Единственным, что спасло нашу команду от поражения, была сверка правил Белорусской Федерации Волейбола, в которых не было обнаружено замечаний и противоречий с ношением очков игроками команд. Найдена была лишь оговорка «на свой риск» или «на своё усмотрение», что и разрешило спор с судьями. «Тут не просто ругаться, тут в гробу несколько раз можно перевернуться, особенно с такими судьями», — повторяла Светлана Владимировна, довольная прежним составом команды.
Игра обещала быть одновременно потрясающей и жёсткой. Противником была вторая гимназия, которая щёлкала всех на своём пути. Напряжение не давало отдыхать хотя бы морально. Хорошую обстановку портили небольшие споры между игроками, которые могли отражаться на игре.
Когда счёт начинал скакать туда-сюда, а Никита, игравший в удовольствие, был, так сказать, виновником этих колебаний, я без негатива, как его лучший друг на этом поле, и в шутку, и не в шутку попросил:
— Никаких глупостей.
— Никаких глупостей? — резко и не так, как я ожидал, отреагировал Никита. — От кого я это слышу! От мистера рискованного?
Моё настроение было подпорчено, однако оно не помешало одержать победу над соперником. Тренер гимназистов был молодым, надменным и самодовольным человеком, который со своей командой вступил в спор: если они проигрывают нам, то стригутся налысо, избавляясь от своих шевелюр; если они выигрывают нас, то лысым ходить придётся ему. Таким образом, благодаря нашим стараниям и усилиям тренер второй гимназии не остался без волос.
Начиная с третьего дня соревнований солнышко всё больше светило на небе, разгоняя мерзкие тучи. Из летающих пухляшей в тот же миг могло сыпануть снегом, градом или ливнем. Мелкие птички радовались этому и заливались на всю улицу: вероятно, чувствовали чей-то приход.
Вообще природа как будто специально пыталась помешать волейболистам играть. Соревнования проходили не в нашей школе, а в другой части города, и добираться до туда было тяжеловато. За ночь дороги и тропинки превратились в каток, словно мы очутились вовсе не на улице, а на площадке Ледового дворца. Вдобавок к этому, мощный ветер постоянно сдувал всё и всех жестокими порывами, что усиливало вероятность падения и скольжения. Главным оставалось то, чтобы никто ничего не сломал и не вывернул, ведь соревнования скоро пройдут, а вот о травме, к сожалению, такого нельзя было сказать.
Очередная победа поднимала дух нашей команды. Одиннадцатую школу другой исход и не ожидал. Простых скидок им было достаточно, вследствие чего сегодня наблюдалось мало нападающих ударов. «Ох, Никита из будущего, надеюсь, вторая гимназия, которую мы победили, одолеет третью школу. Если так произойдёт, мы, даже не выигрывая её, точно попадём в стык за первое-второе место…» — мечтал я в раздевалке после игры.
Следующий матч, после нас, был между второй гимназией и третьей школой, которая ещё ни разу не проиграла. Я, как и Никита Лойола с Антоном Шамановым, остался, чтобы посмотреть на их игру, так как стоило знать своего врага и его слабые места. Как бы грустно ни звучало, но моя недавняя мечта не осуществилась: третья школа удержала череду побед и открыто сказала о стремлении сохранить её завтра.
Покинув первую гимназию, оставшаяся часть команды направилась на остановку, медленно переступая и двигая ногами. Если внимательно понаблюдать, то можно было бы заметить, что многие люди специально ускорялись на пешеходном переходе, чтобы не задерживать машины. Я также относился к ним. Следуя за Никитой, я дошёл до бордюра противоположной стороны. Перешагивая его, я поскользнулся на тонком слое льда и грохнулся на правую сторону, запачкав руку в грязи и порезавшись замёрзшим снегом. Пару секунд я находился в ступоре. Хоть понимал, что упал, но ничего сделать не мог. Поднялся я сам, вытерев руку антибактериальными салфетками. Рука щипала, и на ней остались небольшие порезы. Колено, протёртое в результате сегодняшней игры, ещё больше расчесалось, тоже щипало. Но была вещь, которая настораживала меня больше всего: косточка ноги, что переходила в стопу, чуть-чуть повредилась и сразу это не ощущалось. После прихода домой я почувствовал, что выгибать стопу, бегать и прыгать было капец как больно. И всё это случилось, как назло, перед последней игрой.