— Это Катя?
— Да, — с облегчением обрадовался я, обращаясь к Кате Грыве. — Здесь упоминался медальон из Гарри Поттера.
Простояв минуту в тишине, я поглядел на парней, что никак не могли определиться, чья сейчас была очередь. Никита Лойола, вспыльчивый в таких ситуациях, резко вырвался из мужской толпы и серьёзно начал читать:
— Судить её по виду неточно и неверно.
Она, как пирамида, слегка высокомерна,
Но смелая, спортивная, упрямая и милая,
Нехилая, незлая и даже непустая!
По имени знаем тебя как «подарок»,
«победительница» и «повелительница».
В этом-то факте нет тех помарок,
Узнавших в тебе «сочинительницу».
Какая же внешность, а рост-то какой!
Повезло тебе с этим, цени.
Нетёмные глазки пошире открой,
А волосы ты подтяни.
Любимое место — наш школьный зал.
Проводила б здесь ночь и не только.
И слышен бы был тут мячей тех вокал,
Может быть, хорошенько и громко.
— Даша! — раздался громкий девчачий крик со всех сторон, пока сама Даша сложила руки и угрюмо смотрела на меня. Когда все повернулись слушать следующую «загадку», я посмотрел на Дашу, чтобы увидеть её искреннюю реакцию. Но увидеть то, как человек в качестве благодарности показывал мне средний палец, я совершенно не ожидал. Исчезнувшая улыбка появилась в тот самый момент, когда мой мозг стал слушать то, что читалось Даником Васильевым:
— Ты хоть маленькая и аленькая,
Но имеешь много друзей!
Например, подруга удаленькая,
Всегда-то ссоришься с ней.
Но, несмотря ни на что,
Всё на следующий день хорошо.
Опять пришла дружба до вас,
И счастливы вместе не раз!
Любишь учиться ты в школе,
А трудишься, прямо как пчёлы.
Плохая оценка — пустяк,
Ведь нет таких-то трудяг.
А что же с внешностью твоей?
Да всё в порядке, добре.
Помню сеть тёмных огней
Да и взгляд тот кобры.
Аня Хрущёва моментально поняла, что речь шла именно о ней. Ведь «маленькая и аленькая» в классе была только она. Забрав свой подарок от Даника, она немного засмущалась, так как парень смотрел на неё не так, как обычно.
Следом за Даником счастливчиком выступить перед женским коллективом оказался Ваня Синий, который одним глазом глядел на меня, а другим — прямо в стишок:
— Характер твой необычен,
Глаза сапфиром горят,
Красота твоя безгранична,
А поступки всех озарят.
Здороваюсь в школе с тобою,
Бродишь тут с малой подружкой.
Говорите друг другу секреты
И ходите вместе в буфеты.
А как же знакомства по школе?
Неужто их столько вот много?
И десять, и двадцать, и тридцать... О боже!
Мурашки словно по коже!
Если сложно отгадать,
Тут я буду помогать.
Они будто бы отметка:
Слова «торты» и «моделька».
Та, кому было посвящено это стихотворение, с первых строк опустила глаза вниз и мило улыбалась. Глаза Вани постоянно переводили взгляд то на текст, то на неё. Минута молчания с каждой секундой нагоняла мне плохие мысли, которые в любой момент могли вылиться в страшные неприятности.
— Ну это Алина, что гадать, — прервала тишину Кристина, которой я реально был благодарен. — Только она ходит в модельную школу.
— Почему же? Вдруг кто-то ещё ходит, просто не раскрывает, держит в секрете? — поспорила Надежда, которая смогла успокоиться не в скором времени.
Сыграв несколько раз в камень-ножницы-бумагу, мы с Антоном и остальными по-бырому определили, кто шёл за кем и кто кому дарил. Когда все взгляды вновь были устремлены на нас, выступающих, Антон продолжил цепочку в незамысловатой игре:
— А Бог тебя-то наградил
И красотой, и шалостью.
Ведёшь себя, как крокодил,
И пользуешься жалостью.
Исправилась ты, стала лучше, ага,
Потому что обещала когда-то.
Поверь и проверь, я не лгу никогда:
Моя особая клятва солдата.
«Послушайте, хороший друг,
Вы бесите меня!
Не пристаёте ни к кому,
Боюсь вас, как огня!..»
Так помнишь ль ты вон те слова?
Я знал, что не забудешь.
Сравнишь себя теперь, тогда —
Поймёшь и не осудишь.
— Всё, всё, я поняла, — аккуратно подняв руку, проговорила тихим голосом и в добром тоне Настя. Её слова, выражение лица, движения — многое тогда говорило о том, что после прослушанного стихотворения внутри неё самой поселилась какая-то грустинка, расстроенное чувство злости и обиды на минималках. Такое замечание и наблюдение заставило меня измениться в лице и переключиться на Костю Домашнего, ничем не отличавшегося от своего дружбана:
— Молчаливый — твоё имя.
Хотим, чтоб больше говорила,