В школе я оказался за десять минут до урока. Быстро поднявшись на третий этаж, я открыл дверь и сразу заметил Настю с Кристиной, читающей что-то уже не с книги, а с телефона.
— Привет. А где твоя прошлая книга?
— Тебе-то какое дело? В библиотеку вернулась.
— Понятно. А Диана с Надеждой где? Мне уже заказывать нужно, а их всё нет, — чуть-чуть жаловался я.
— А я откуда знаю? Я что, должна следить за каждым их шагом каждый день? — отвечала в своей смешной манере Кристина.
Неожиданно приоткрылась дверь, и вошла грациозная Даша. Как только она увидела меня, то с недовольным лицом решила подойти:
— Я ем. Ты уже идёшь заказывать?
— Пока нет. Жду Диану с Надеждой.
— Значит, одна пойду прогуляюсь.
Даша всегда вела себя как отшельник: любила бродить в одиночестве по пустой школе. В зависимости от освещения и угла обзора её глаза могли пылать алым, чёрным или зелёным оттенком. Одно, чего понять я до сих пор не мог, — это её отношение ко мне и к другим людям. Если другие люди были ей интересны и она проявляла к ним разные чувства и всегда поддерживала их, то со мной был отдельный случай. На протяжении всего года Даша старалась игнорировать меня, обзывать, показывать вторую сторону своего характера, своей личности. Помню, как недавно я поддержал шутку насчёт возраста, в которой речь шла о продолжительности жизни на планете каждого из ребят. Как только мы дошли до момента «чем младше, тем больше проживёшь», что не совсем было верным, Даша и тут умудрилась вставить свои пять копеек. «Я бы с радостью сейчас умерла, чтобы не жить с тобой на одной планете», — указывая пальцем на меня, уверенно сказала она.
Терпеть и ожидать появления девочек у меня не хватало сил, поэтому, слегка разозлившись из-за потраченного впустую времени, я рванулся к двери и быстро вышиб её, при этом не оставив на ней ни царапинки. По другую сторону двери и в метре от неё спокойно и не спеша шли Диана с Надеждой, дрогнувшие от неожиданности в ту же секунду.
— Ты больной или что?! — начинала ругаться Надежда, стоя на одном месте от испуга.
— Он не больной, он отбитый! — подхватила весёлая Кристина из кабинета.
— А чего вы так долго? Мне осталось две минуты до заказа!
— Ничего страшного, успел бы! Диана вообще заказывала за минуту в прошлом году, — не понижая голоса, сказала Надежда.
— Ладно, проехали… Проходите. Обе едите, получается? — уступил я, так как, во-первых, с женщинами было спорить бесполезно, а во-вторых, не хотелось рушить нашу дружбу.
Сколько бы я ни бродил по пустой школе, я бы никогда не привык к такой пугающей тишине. Спустившись на первый этаж по четырём одиннадцатиступенчатым лестницам, я поспешил в столовую, как мышь.
У многих людей, как мне известно, была такая врождённая привычка: если атмосфера вокруг человека была бесшумная и спокойная, то передвигаться нужно было осторожно и тихо; и наоборот, если человека окружал шум и гвалт, то это не мешало ему громко шагать и топать.
Издалека я увидел приоткрытую дверь и услышал чьи-то голоса, бормочущие что-то невнятно. Неожиданно нечто мелькнуло в моей голове, и тело встало на цыпочки. Придерживаясь стены, я незаметно подошёл поближе к двери и прислушался.
— Осталось немного, К1… К концу месяца всё свершится…
— А что с этими?..
Следующее предложение произносилось всё с меньшим голосом, пока не был слышен только шёпот. Голоса вроде как оказались знакомыми, но по шёпоту это было невозможно определить.
— Я разберусь… — последнее, что я услышал, после чего резко начал паниковать. Чтобы не спалиться, я на цыпочках отошёл на шагов десять назад и стал специально сильно топать, будто я только подходил. Зайдя в столовую, я увидел Галину Ивановну, копающуюся в бумажках, и согнувшуюся Дашу, выбирающую себе батончик.
— Блин, не знаю, что выбрать…
— Добрый день! — поприветствовал я, достав ручку и черканув в журнале по обедам.
— Добрый, — ответила мне с улыбкой на лице Галина Ивановна.
— Ай, не знаю. Может, в другой раз куплю, — строила актрису девушка и пошла вместе со мной.
Находиться рядом с человеком, с которым у тебя была токсичная дружба, — это отвратительно. Но если учитывать ещё и подслушанное мною, то получалась настоящая мерзость. Я не подавал виду того, что кое-что знал о Даше. Однако идти после этого рядом с ней было действительно противно. Как только мы дошли до одного крыла школы и лестницы, то Даша свернула налево, ничего мне не сказав. Я вздохнул и успокоился, устремившись вперёд, а затем и вовсе побежал. При этом осторожность в тот час была на первом месте, и мне приходилось постоянно оглядываться. Убедившись, что Даши поблизости не было, я, ещё не отдышавшись, ворвался в класс.