— А что говорить? Ей нужен источник, но здесь его нет.
— Это не так, — возразила Шахин. — Летом Берк упоминал, что где-то в лесу ему встретилась степная язва.
— И что? — не понял Вигмар.
— Насколько я понимаю, это тоже что-то вроде источника. Во всяком случае я слышала, что Ксатра использовала такие в своей пустыне.
— Где она находится?
— Не знаю, — покачала головой Шахин. — Лучше поговори с Берком или с кем-то из его отряда.
— Хорошо. Спасибо. Это все?
— Да, если ты сам не хочешь больше ничего спросить.
— Вроде нет, — пожал плечами Вигмар. — Я пойду?
— Конечно, — улыбнулась Шахин. — И, Вигмар… удачи.
Вигмар кивнул и вышел в ночную прохладу.
Глава 2
Восточные степи — глас Солнцеликой
Небольшая мохнатая лошадка трусила легкой рысью. Ксатра расслабленно сидела в седле и обдумывала свое положение. С одной стороны, им с Берком выпала большая честь наладить отношения между своими племенами. Но с другой, не все этому были рады — и в одном племени, и в другом. Между орками и даллами постоянно вспыхивали ссоры и драки, и гасить их приходилось в основном Берку и его ближайшей дружине, которая безоговорочно верила своему командиру.
Ксатра даже немного завидовала. Она была бы рада тоже иметь такую поддержку от соплеменников, но большинство даллов по-прежнему воспринимали ее как бесполезную выскочку из загибающегося племени, которая по неизвестным причинам получила покровительство ардара. Не решаясь ввязываться в прямые разборки с наводнившими степи орками, даллы для вида участвовали в общих тренировках, но многие исподтишка роптали, а кто-то и напрямую саботировал команды Ксатры.
Дело осложнялось тем, что они с Берком оставались единственными связующими в плане общения. Никто больше не владел другими языками, кроме своих собственных, и на общих тренировках орки не понимали даллов, даллы не понимали орков, а Берк и Ксатра пытались разъяснить и тем и другим, что от них требуется.
Когда Ксатра посетовала на эту проблему деду, который так и оставался в лагере орков, он предложил использовать нейтральный язык, как делала она сама в общении с Берком, или старик Кузгун и ее бабушка, пока путешествовали с Виатой. И язык агрия идеально для этого подходил — он был прост в произношении, достаточно звучен и легок для запоминания ввиду того, что заимствовал часть слов из всех других языков.
Это было отличное решение, но только теперь к бедам Ксатры добавилась новая головная боль — все команды приходилось повторять по два раза: сначала на агрия, потом на своем. Берк делал то же самое, только на орочьем. И занятия стали окончательно невыносимыми.
Особенно ее доставал сын бывшего ардара — молодой далл, лет на пять постарше нее, задиристый и высокомерный, который никак не мог простить свержение своего отца и всячески пытался показать Ксатре, что он в действительности думает о ее месте в племени.
Он не чурался любых провокаций. Вступал в открытые драки, хамил, сыпал оскорблениями и не подчинялся ничьим приказам, кроме ардара, и то лишь напоказ. Единственными, кого он побаивался, были Берк и его команда, но Ксатра принципиально не обращалась за помощью к оркам, не желая окончательно потерять авторитет.
Проигрывая нахальному выскочке в боевых навыках и военном опыте, она вынуждена была в стычках использовать некоторые приемы, которым начал обучать ее дед. В основном всякая показная ерунда — искристые молнии или световые шары, которые она научилась эффектно извлекать по щелчку и довольно метко пускать в цель, — но на даллов, никогда не видевших реальных возможностей Детей Солнца, они производили должное впечатление. На всех, кроме нахального Хубэя.
Сейчас же Ксатра наслаждалась передышкой. Она и несколько даллов из приближенных ардара отправились на объезд территорий — не дальняя вылазка, которой занимались опытные разведчики, а простой осмотр ближних территорий: проверка состояния бродов, устья Змеиного перевала и ущелья, ведущего в земли людей. Везде было спокойно. Солдаты, пришедшие из Страны Закатов, так и стояли в глубине перевала, но в основном не предпринимали активных действий, кроме разве что караула на ближайших территориях и каких-то шумных работ в глубине.
Орки, которые вели наблюдение за ущельем, говорили, что со времени захвата сианджийского вельможи солдат на стоянке значительно прибавилось. И с этим тоже приходилось считаться. Раука с Седиром часто спорили на эту тему. И если Раука был склонен предпринять совместную вылазку и разгромить неприятельский лагерь, чтобы потренировать воинов в реальном бою и закрыть вопрос с возможным нападением с тыла, то Седир склонял его к тому, что им выгоднее договориться с нежелательными соседями и, возможно, получить доступ к оружейным технологиям последних. К тому же, имея козырь в виде высокопоставленного заложника, это сделать проще. Но поскольку ни один, ни другой уступать не собирались, то вопрос так и оставался открытым, и даллы продолжали патрулировать устье перевала, орки — вести разведку в самом ущелье, а сианджийские солдаты, даже если и замечали лазутчиков, виду не подавали. И это странное перемирие, казалось, всех устраивало.