В Кабуле прямо из аэропорта он поехал к командующему 40-й армией. В кабинете кроме командующего сидели два его заместителя. Кархмазов коротко доложил, как прошли похороны. Командующий достал из холодильника бутылку водки, разлил по бокалам.
— Пусть земля будет для них пухом, — тихо произнес он.
Все, стоя, молча выпили. Командующий, думая о чем-то, смотрел в окно. Потом обратился к полковнику.
— Умар Анварович, мы рассмотрели вашу кандидатуру на должность комбрига и пришли к единому мнению, что бригадой командовать будете вы. Как вы на это смотрите?
Стоя навытяжку перед генерал-полковником, Кархмазов молчал.
— Понимаю вас, вам тяжело, но лично я другому эту десантную бригаду не отдал бы. Она — память вашего однокашника и самого близкого друга.
— Спасибо за доверие, товарищ генерал-полковник.
Командующий подошел к нему и крепко пожал руку. К вечеру Умар уже был в расположении своей бригады.
Выслушав доклад от дежурного офицера о состоянии дел в бригаде, Кархмазов дал команду, чтобы к нему вызвали командиров батальонов и штабных офицеров. Через десять минут в кабинет вошли вызванные офицеры. Кархмазов выслушал каждого комбата о состоянии дел в верейных им подразделениях, рассказал, как хоронили комбрига с сыном. Потом поставил на стол бутылки с водкой. Майор Цакулов ее разлил по кружкам. Кархмазов встал, за ним встали все.
— Можно много хороших слов сказать о полковнике Русине и его сыне, но вы их прекрасно знали и без этих слов. Одно лишь могу добавить: в жизни я не видел более порядочного человека, чем он. Он для меня был эталоном. Я учился у него правильно жить. Перед ним я стеснялся за свои поступки. Я поражался его силе любви и преданности любимой женщине. Он был честен, я не видел ни одного командира такого ранга, который бы так высоко ценил и уважал своих подчиненных. У него был особый дар любить простого солдата. Из жизни он ушел вместе с сыном, как солдат. Он поступил так, как подсказывало его сердце. Пусть земля будет им пухом.
Офицеры, склонив головы, молча слушали его. Выпив, они сели и стали вспоминать, как полковник Русин в бою и в повседневной жизни по-отечески оберегал и заботился о подчиненных. Они не заметили, как в кабинет вошел особист подполковник Тарасов. Окинув взглядом присутствующих, он подошел к столу и, взяв в руку пустую бутылку из-под водки, ехидно улыбаясь, с сарказмом произнес:
— Да… Не успели комбрига похоронить, а в бригаде уже началась коллективная пьянка. Не рановато ли, товарищ полковник?
Офицеры угрюмо смотрели на особиста. Каждый из них старался избегать его. В каждом подразделении у него были свои осведомители. Все, что происходило в их подразделениях, он норою знал раньше их. Подполковник в бригаде никому не подчинялся. Его начальство находилось в Кабуле. Это был особый орган, который напрямую подчинялся КГБ.
На лице Кархмазова задвигались скулы. Сжав огромные кулаки, он сверхусилием воли сдерживал себя, чтобы не врезать ими в холеную физиономию. Тарасов, нагло посмеиваясь, посмотрел на Кархмазова.
— Умар Анварович, не слишком ли рано вы обмываете свою новую должность? Приказ ведь еще не подписан…
Потеряв контроль над собой, Кархмазов выскочил из-за стола и, могучими руками схватив подполковника за грудки, приподнял его и с силой вышвырнул за дверь. За дверью послышался грохот падающего тела. Все замерли. Тарасов, поднявшись с земли, просунув голову в проем двери, зло зашипел:
— Вы мне за это поплатитесь.
— Во-о-о-он! — заорал Кархмазов и, схватив бутылку со стола, бросил с такой силой, что она вдребезги разлетелась о поспешно закрытую Тарасовым дверь.
На лицах офицеров засияла улыбка. По их глазам было видно, что поступок Умара не вызвал ни у кого осуждения. Только когда офицеры вышли и в кабинете остался один начальник политотдела, подполковник Свиридов, последний произнес:
— Зря вы погорячились. Ждите звонка.
Не прошло и получаса, на проводе был сам командующий, генерал-полковник Скороход.
— Полковник, докладывай, что ты там натворил?
Кархмазов коротко доложил, как было дело. Командующий какое-то время молчал. Кархмазов терпеливо ждал. В эти секунды решалась его судьба.
— Умар Анварович, приказ о назначении вас на должность командира бригады подписан, поздравляю.
— Служу Советскому Союзу, — твердо произнес Кархмазов.
— Служи, служи, — добродушно посмеиваясь в трубку, отозвался генерал, — только не горячись. Это тебе не лезгинку танцевать.