18-го августа ночью раздался телефонный звонок. Умар, не вставая, взял трубку.
— Товарищ полковник, вас срочно вызывает командующий округом.
— Что случилось?
— Не знаю, товарищ полковник. Шифрограмма из Москвы.
Через десять минут он был в приемной командующего. Там стояли генералы и полковники. Многих из них Кархмазов знал. Все говорили о Горбачеве. Через минуту адъютант командующего пригласил их в кабинет. Командующий Среднеазиатским военным округом, генерал армии, выглядел хмурым. Когда все сели, в кабинете установилась гробовая тишина. Все смотрели на генерала армии.
— Товарищи генералы и офицеры, — хрипловатым голосом произнес командующий, — получена шифрограмма из министерства обороны. Войска переводятся на усиленный вариант службы. Всех генералов, офицеров и прапорщиков отозвать из отпусков. Приказ мною уже подписан. Всем находиться на казарменном положении.
Командующий окинул взглядом озабоченные лица подчиненных.
— Вопросы есть?
— Разрешите, товарищ генерал армии.
Все повернули голову к полковнику.
— Слушаю.
— Товарищ генерал армии, хотелось бы знать причину.
Командующий хмуро посмотрел на него.
— Полковник, я знаю столько же, сколько вы. Есть еще вопросы?
Все молчали.
— Тогда все свободны.
Умар, не задерживаясь, поехал в бригаду. Вечером по телевизору показывали ГКЧП. Шли упорные слухи, что бригаду будут перебрасывать в Москву. Два раза объявили тревогу. Десантная бригада в полной боевой готовности стояла на плацу в ожидании команды выехать в аэропорт, но в последний момент оперативный дежурный округа давал отбой. Из Крыма в Москву прилетел Горбачев. Началась будничная жизнь десантной бригады. К концу декабря 1991 года уволились последние солдаты, отслужившие свой срок. В учебных пунктах шли занятия с новобранцами, призванными со всех республик Советского Союза.
Никто еще не догадывался, что наступает час распада СССР, и они очутятся в чужих государствах.
Умар сидел в кабинете и смотрел телевизор. В 18 часов 45 минут по московскому времени диктор объявил, что через 15 минут Президент СССР Михаил Сергеевич Горбачев сделает важное заявление. В 19.00 25 декабря на экране появился Горбачев. Умар неожиданно почувствовал тревогу. Он весь напряг ся. По лицу было видно, что Горбачев волнуется. Президент поправил очки, поднял глаза.
— Дорогие соотечественники, сограждане. В силу создания СНГ…
Умар с такой силой стукнул кулаком по столу, что графин, подпрыгнув, свалился на бок. Из горлышка медленно потекла вода. К нему в кабинет вошел начальник штаба бригады подполковник Цакулов. Он молча положил перед комбригом лист бумаги — рапорт о переводе в Северо-Кавказский военный округ.
— Не переведут, — высказал свое мнение Умар.
— Если не переведут, напишу рапорт на увольнение. Пока не поздно, надо перебраться в Россию. Единой армии уже не будет, а служить в узбекской армии я не намерен.
Кархмазов подписал рапорт и молча протянул ему.
26 декабря с Кремлевского дома правительства опустили красный флаг, а вместо него подняли трехцветный флаг России. Повсюду армии стали принимать присягу на верность той республики, где они были расположены. Постепенно из бригады стали уходить офицеры. Умар все чаще и чаще задумывался над своей судьбой. Давно шли разговоры, что его хотят повысить в должности, Умар ждал этого, как любому военному ему не чуждо было честолюбие и стать генералом было его мечтой.
Однажды его вызвали к новому министру обороны Узбекистана, генерал-лейтенанту Байбагулову. Новый министр был по национальности узбек и до своего назначения командовал дивизией. Кархмазов знал его, не раз встречался с ним в Афгане.
Радушно улыбаясь, министр подошел к полковнику и, обняв его, произнес:
— Рад снова видеть вас, Умар Анварович. Садитесь.
Кархмазов сел и, улыбаясь, посмотрел на министра.
— По глазам вижу: осуждаете, что я так пополнел. Служба кабинетная делает свое дело. Правда, по утрам иногда бегаю, но все меньше и меньше. Не успеваю… Как служба, как семья?