— Мама, — сквозь слезы прошептала Наташа, — прошу тебя, не надо.
Они, обнявшись, заплакали.
— До свидания, мама, — Наташа уже открыла дверь,
— Погоди, я сейчас!
Мать быстро ушла к себе в спальню, вернулась с пачкой денег.
— Возьми, они тебе пригодятся.
— Мама, не надо, они тебе самой нужны.
— Бери, бери, у меня еще есть.
Через час Наташа была на железнодорожном вокзале. Поезд мчался, а ей казалось, что он стоит на месте. Она боялась, что Умар не дождется ее, уедет. «О Господи! — взмолилась она. — Что со мной происходит? Помоги мне разобраться».
Ее сердце рвалось к Умару. А может быть, к Володе? Иногда дома ночами, лежа в постели, она пугалась мысли, что в лице Умара видит живого Володю, Боялась даже мысли, что в ее сердце снова вернулась любовь. Она пыталась ее отогнать, но и тело, и душа, словно сговорившись, не давали ей сделать этого. Порою ей казалось, что она совершает предательство по отношению к Володе, но внутренний голос успокаивал ее. Умар был свободен и был так же одинок. Как она сама,
Под монотонный стук колес, терзаясь и мучаясь, она не переставала думать об Умаре. Говорят, второй любви не бывает, она лишь дополняет первую любовь, которая трагически оборвалась. Совесть, долг перед любимым человеком, ушедшим из жизни, могут затормозить новые зарождающиеся чувства, но человек — дитя природы, а она властно диктует свои условия. Все живое подчинено ей, ибо она, природа, сама родила это живое…
Глава десятая. ТРУДНАЯ ЛЮБОВЬ
К вечеру она приехала домой. Остановилась возле подъезда, посмотрела на свои окна. В них горел свет. Она вбежала в подъезд. Нажала на кнопку вызова лифта, но его долго не было, она не выдержала и побежала по лестнице вверх. Возле двери остановилась, сердце бешено билось в груди. Она нажала на кнопку. Дверь открылась. Словно потеряв дар речи, она молча смотрела на него.
— А я думал, что ты сегодня не приедешь, — будничным тоном, как будто они виделись каждый день, произнес он.
— Умарчик, — прошептала она и бросилась к нему на шею. Она плакала.
— Это что за новость, друга встречать со слезами? — строго произнес он. — А ну вытри слезы.
Она хотела ему что-то сказать, но не могла.
— Хорошо, что ты приехала, а то я собрался утром уезжать. Все, перестань плакать. Тебе слезы не идут. Ты мне больше нравишься, когда улыбаешься.
Наташа улыбнулась сквозь слезы, сняла туфли, пряча глаза от него, пошла в зал. Увидев накрытый стол, тихо произнесла:
— Какой ты у меня молодец.
— Прими душ и садись за стол. С утра в рот ничего не брал. Все ждал тебя.
Она пошла в ванную. Он смотрел телевизор, когда она его позвала. Он подошел к ванной, спросил через дверь:
— Наташа, чего ты хотела?
— Умарчик, на вешалке мой халат, подай, пожалуйста.
Он взял халат, приоткрыв дверь, отвернувшись, просунул халат и тут же закрыл дверь. Она увидела только его руку. Как ей хотелось, чтобы он вошел в ванную. Тело все напряглось. Она хотела его позвать, но в глубине души знала, что делать этого нельзя. Она вышла из ванной. Умар мельком взглянул на нее.
— Как там твоя мама?
— Все нормально.
— Не болеет?
— Немного жалуется на сердце. А так выглядит бодро. Позавчера ее день рождения отметили. Между прочим, за мной ухаживал симпатичный мужчина.
Сказала и незаметно посмотрела на него, как он на это отреагирует. Но он даже бровью не повел, с аппетитом грыз крылышко курицы.
— Мы с ним ездили на Волгу. Я сама рыбу поймала.
— Я завидую тебе. Знаешь, как я мечтаю один, с удочкой, посидеть возле речки.
— Одному неинтересно.
— Порою хочется побыть одному.
— А если вдвоем с любимой?
— Это не отдых.
— Умарчик, какими судьбами ты здесь? — Наташа решила сменить тему разговора.
Он посмотрел на нее и усмехнулся.
— Меня вытурили из армии.
— Как? — испуганно глядя на него, спросила она.
— Очень просто, взяли и уволили из армии.
— Почему? Что ты натворил?
— Отказался со своей гвардией Белый дом штурмовать.
Он коротко рассказал, как было дело. В комнате стало так тихо, что было слышно тиканье электронных часов.
— И что ты теперь будешь делать? — наконец спросила Наташа.
— Не знаю, Поеду в Ташкент, а там видно будет. Мне там должность предлагают. Все думаю, согласиться или нет.