Леонид Иванович, усадив Олега на диван, сам сел рядом. Взгляд Олега остановился на портрете человека в буденновской форме с орденами на груди.
— Это мой отец. Кавалер многих боевых орденов. Заслуженный чекист.
— Он жив?
— Нет, умер… Олег, если ты не возражаешь, то расскажи немного о себе.
Олег неопределенно пожал плечами. Леонид Иванович, пытливо вглядываясь в глаза юноши, пытался проникнуть в его мир. Он любил Олесю, и ему было не безразлично, с кем она дружит. Много было ухажеров, которые пытались с ней дружить, но она отвергала их. А последние две недели ее невозможно было узнать. Она словно вся светилась.
— Олеся сказала, что ты спортом занимаешься. Если не секрет, то каким видом?
— Гимнастикой.
— Просто для здоровья или профессионально?
Леонид Иванович заметил, как в глазах юноши вспыхнула улыбка.
— Судя по выражению твоего лица, профессионально. Я правильно понял?
— Да.
— Результаты есть?
— Я чемпион Европы.
Леонид Иванович внимательно посмотрел на него.
— Мне кажется, что я тебя видел по телевизору и, если мне память не изменяет, по-моему, с перекладины ты сорвался.
В ответ Олег молча кивнул головой.
— Я рад за тебя и от души поздравляю… За границей часто бываешь?
— Раньше часто, а сейчас, в связи с финансовыми проблемами, только на чемпионаты выезжаем.
— А в университете на каком факультете?
— На факультете журналистики.
— Прекрасно! Что-нибудь пишешь?
— Очень мало
— Надо писать, со спортом рано или поздно придется расставаться. Вопрос тебе на засыпку: по каким критериям ты бы оценил культуру общества?
— Вопрос пространный.
— А ты коротко.
— Думаю, по двум основным показателям: по состоянию общественных туалетов и пивнушек.
Леонид Иванович некоторое время молча смотрел на него, потом неожиданно рассмеялся.
— Я бы так коротко и точно не смог ответить. Молодец. Думаю, из тебя получится хороший журналист. Еще на засыпку один вопрос: по каким критериям можно определить нравственное состояние молодежи?
Олег задумался, но его выручила Олеся. Войдя в кабинет, она пригласила:
— Милости прошу к столу.
После ужина молодые ушли. Леонид Иванович во время ужина заметил, что жена чем-то озабочена. Она ни разу даже не улыбнулась.
— Смотрю на тебя, и мне кажется, что ты не рада выбору Олеси.
— А чему радоваться? — хмуро ответила она. — Всего два дня знакома, а уже с ума сходит.
— Так это прекрасно. Лично мне парень тоже понравился. В Афгане был, орден имеет, спортсмен, да не простой, а заслуженный мастер спорта. Сейчас такого парня найти — это целая проблема. Из приличной семьи, хотя из простой.
— Слушая тебя, можно подумать, что ты собираешься ее замуж выдавать.
— Я не против, — улыбнувшись, ответил он.
— И чем он вас околдовал? — недовольно произнесла она. — Лично мне по душе Вадим.
— Твой Вадим — прохиндей. Кутит направо и налево, пропивая отцовские деньги.
— Но зато семья известна всей стране!
— Ты хотела сказать, что его отец известен стране? Согласен, но только не Вадим. Он — мелочь.
Елена Васильевна, не слушая мужа, собрала посуду, ушла на кухню. Через час вернулась Олеся. Леонид Иванович, глядя на сияющие глаза дочери, непроизвольно улыбнулся. Она подошла к нему, присела рядом и, обхватив шею отца, заглядывая ему в глаза, спросила:
— Папа, он тебе понравился?
Тот молча кивнул головой. Поцеловав отца в щеку, она пошла на кухню. Мать мыла посуду. Олеся стала ей помогать.
— Проводила? — спросила Елена Васильевна.
— Да, мама.
— А когда ты начнешь заниматься? У тебя скоро экзамены. Или ты думаешь, что я за тебя буду сдавать?
Олеся удивленно посмотрела на мать. За четыре года в университете она ни разу не слышала от нее упрека по поводу учебы.
— Мама, что с тобой?
— Ничего, — сквозь слезы ответила мать.
Олеся пыталась ее успокоить, но она, не глядя на нее, направилась в свою комнату. Олеся не могла понять, почему мать так холодно отнеслась к Олегу. Боялась за отца, а вышло наоборот.
Они встречались каждый день, в разлуке были лишь тогда, когда он уезжал на соревнования. Однажды за ужином Олеся сказал родителям, что летом хочет поехать на родину к Олегу. Елена Васильевна холодно посмотрела на дочь.
— Даже не думай!
— Мама…
— Я сказала нет.
— Погоди, Лена, что тут такого? Пусть поедет. Хоть Сибирь увидит.
— Если хочешь, езжай сам, а она не поедет.