— Не понял?
— Вы все прекрасно, дорогой мой папа, давным-давно лучше меня поняли. Только делаете вид, что ничего не понимаете. Кругом очковтирательство, на всех съездах взахлеб на весь мир говорите об огромных достижениях нашего государства, а что в действительности? Огромные очереди за несчастной колбасой. Говорим одно, а делаем другое. Кругом самовосхваление, раздача орденов. Народ спился, куда ни глянь, одни лагеря. Такую власть надо менять.
— Вот что, умник, — встав и вплотную надвигаясь на сына, глухим голосом произнес Иван Константинович, — за эту власть, о которой ты говоришь, мой отец голову сложил. Больше не смей так думать!
— Мужчины, хватит! Время позднее, пора спать. Юра, ты кушать будешь? — вмешалась в их спор Елизавета Петровна.
— Спасибо, мамуля, я уже наелся. Пойду спать.
Он лег и не успел закрыть глаза, как появилась Она. С улыбкой на лице он заснул.
Рано утром его служебная машина подъехала к дому. Услышав шум машины, он сделал пару глотков кофе и, на ходу надевая пальто, вышел. Он спешил. Боялся опоздать.
В колонии Сазонова встретил дежурный. Выслушав его доклад, вместе с ним отправился в столовую. Осужденные радостно приветствовали начальника. К нему подошла заведующая столовой.
— Гражданин начальник, пойдемте ко мне, чаем угощу.
— Спасибо, я уже пил. Вы занимайтесь своими делами, не обращайте на меня внимания.
Когда они ушли, он украдкой посмотрел в сторону кухни в надежде увидеть Ее, но не увидел. Закончив прием пищи, осужденные поотрядно стали выходить из столовой. Он направился к поварам.
— Всех накормили?
— ШИЗО остался, гражданин начальник, — ответила полная повариха. — Что-то наша красавица опаздывает… А, вот и она! Легка на помине.
Он повернулся и, увидев ее, непроизвольно пошел навстречу. Диана остановилась и растерянно смотрела на него. А он, словно забыв, где находится, не моргая, уставился на нее. Повара, прекратив работу, следили за ними. Диана быстро сообразила, что надо выручать начальника.
— Гражданин начальник, — обратилась она к нему, — вечером в ШИЗО посадили двоих. Дежурный по колонии заявку в столовую на них не сделал, пищу мне на этих осужденных повар не даст, как мне быть?
Он по-прежнему молчал. Диана в отчаянии смотрела на него. В это время рядом раздался Зинин голос.
— Диана, что ты по такому пустячному вопросу обращаешься к начальнику? Купцова, — повернулась она к повару, — накладывай на две порции больше.
Диана, обходя Сазонова, подошла к повару. Зина увидела выражение лица начальника и поняла, что он потерял контроль над собой, и когда тот повернулся, чтобы подойти к Диане, она преградила ему дорогу.
— Гражданин начальник, мне ваша помощь нужна. У меня тены в котлах сгорели, не успеваем пищу готовить. Я не раз обращалась к Усольцеву, но он уже месяц обещаниями кормит. Помогите новые достать.
Мимо них с бачками прошла Диана. Сазонов, проводив ее взглядом, посмотрел на Зину.
— Что вы сказали?
В душе усмехаясь, Зина повторила свою просьбу.
— Понял, — коротко бросил он, — завтра у вас будут новые котлы.
Когда он вышел из кухни, все посмотрели на Башню.
— Слови свое он сдержит, завтра у нас будут котлы.
— А мне кажется, дело не в котлах, — улыбаясь произнесла толстушка. — Вы видели, как он пялился на Диану?
— А мне кажется, что у тебя язык длинный, — хмуро глядя на нее, произнесла Зина. — Если тебе дорога твоя поварешка, которую ты держишь в руках, то прикуси язык, а то в котле сварю. Поняла?
Сазонов, выйдя из колонии, направился в штаб. В кабинете на столе горой лежала почта. Опустившись в кресло, он позвонил домой.
— Слушаю, — раздался голос матери.
— Мамуля, с добрым утром, это я. Папа дома?
— Да, на работу собирается.
— Дай ему трубку.
— Да, — раздался голос отца.
— Папа, у меня к тебе большая просьба, срочно надо два котла для приготовления пищи. Мои вышли из строя.
— А при чем здесь я? У тебя есть свое начальство, вот и обращайся к нему.
— Папа, у моего начальства котлов нет!.. Прошу тебя, выручай, это дело чести.
— О какой чести, черт побери, ты говоришь? О твоей работе и слышать не хочу, меня тошнит от нее.
— Папа, я прошу тебя, всего два котла. Они у вас есть.
— У меня много кое-чего есть, но только не для твоей тюрьмы.
— Папа, прошу тебя, выручай, я слово дал людям.
— И ты этих преступников считаешь людьми? Некоторое время в трубке было тихо. Сазонов терпеливо ждал.