— Да, Диана, я хочу.
— И как ты все это себе представляешь?
— Не знаю.
— И я не знаю.
— Тогда нам вместе надо подумать, как выйти из этого положения.
— Выход один: мне надо делать аборт. Другого варианта нет.
— На это ты не пойдешь. Я не позволю.
— Юра, ты о последствиях думаешь? Рожу, а что дальше? По закону ребенок будет со мной два года, а потом его заберут в дом ребенка. Ты этого хочешь?
— Ребенка заберу я.
— Юра, о чем ты говоришь? А о себе ты подумал?
— Как видишь, думаю.
Она с напряжением смотрела на него. Несколько раз он пальцами помассировал свои виски. Приподняв голову, посмотрел на нее, взял руку, поднес к губам.
— Юра, скажи, что будет с тобой?
— Да ничего особенного. Отберут партбилет, уволят из органов. Для многих стану предметом обсуждения, недруги позлорадствуют, истинные друзья будут переживать. Большие проблемы будут с родителями. Но меня не это волнует, все это уладится, а вот что будет с тобой?
— Ты же окажешься беззащитной. Я представляю, как будет злорадствовать Усольцев. Вот чего я боюсь.
— Юра, я этого не хочу, лучше сделаю аборт.
— Ты этого не сделаешь! Если ты меня любишь, то ради нашей любви сохранишь нашего сына.
— А если дочь?
— Нет, только сын. Дочь у меня уже есть.
Диана удивленно смотрела на него.
— Ты же говорил, что не был женат!
Увидев выражение ее глаз, он улыбнулся:
— Диана, я тебе не говорил, но пришло время сказать. Да, у меня есть дочь, зовут ее Алена, она сейчас в детдоме, скоро поеду за ней.
— Юра… — задыхаясь от слез, прошептала она. Положив голову на локти, она заплакала. Он молча ждал, когда она успокоится, но она все продолжала плакать. Рукой проведя по ее русым волосам, он позвал:
— Диана…
Рукавом халата вытирая слезы, она тихо спросила:
— Чем мне тебя отблагодарить?
— Родить сына.
— Ты этого хочешь?
— Да. Я люблю тебя, и мне хочется, чтобы у нас был сын.
— Тогда у меня к тебе просьба: никто не должен знать, что ребенок от тебя.
— Это невозможно. Я не позволю, чтобы над тобой смеялись и пускали по зоне и за ее пределами сплетни, что ты забеременела черт знает от кого. Как только ты родишь, я увольняюсь, вернее, меня уволят, и мы поженимся. Ребенок будет с тобой до тех пор, пока будешь кормить грудью, потом я его заберу к себе. Но меня беспокоит другое, со временем тебе невозможно будет скрыть свою беременность, Усольцев тебя в покое не оставит, он давно следит за нами и, скорее всего, догадается, что ребенок от меня. Естественно, я не буду скрывать этого — и тогда меня уволят до твоих родов, а этого мне не хотелось бы. Я хочу быть рядом с тобой. Главное, чтобы ты родила, а после ничего не страшно. Я думаю, мы с тобой вдвоем преодолеем все невзгоды. Придет время — и мы все будем вместе, только надо выдержать.
— А где я буду рожать?
— Как где? Здесь, в этой больнице.
— А за зоной нельзя?
— Это исключено.
— Нет! — решительно произнесла Диана. — Ребенок должен родиться за зоной, иначе его не будет. А что касается моей беременности, то эта моя забота. По моим подсчетам, он должен родиться в марте, к этому времени в зоне ходят еще в зимней одежде, а под ней моя беременность не очень будет заметна. Я сумею скрыть свою беременность, но, прошу тебя, сделай все, чтобы я родила за зоной. Я не хочу, чтобы наш ребенок родился за колючей проволокой. Он не должен испытывать чувство стыда, что родился в зоне.
— Но откуда он узнает, где родился? Ведь в свидетельстве о рождении не будет указано, что он родился именно здесь.
— Зато мы будем знать, и это меня постоянно будет угнетать. Хватит и того, что мы его в зоне зачали. Ты мне ответь: когда у меня начнутся роды, сможешь ли ты хотя бы на несколько часов вывезти меня за зону, чтобы я родила на воле?
Сазонов молчал, она терпеливо ждала ответа.
— Думаю, что смогу. Я иногда на своей машине заезжаю в зону, чтобы ее помыть. Машину солдаты не осматривают, укрою тебя в ней и вывезу.
— А если этот вариант сорвется, другой есть?
— Другого нет, только этот… Диана, допустим, ты родишь за зоной, а что дальше?
— А дальше очень просто: ты привезешь нас обратно в зону. Об этом будем знать только ты и я. У нас впереди много времени, мы еще на эту тему поговорим. А сейчас пора тебе уходить, уже светает.
Когда он подошел к двери, она позвала его.
— Юра, я хочу, чтобы ты хорошенько все взвесил, еще не поздно. Я боюсь за тебя.
— Я уже все взвесил. Если ты сделаешь аборт, то вместе с ребенком потеряешь и меня. А за меня нечего бояться. Если ты осужденная, это еще не означает, что я не имею права любить тебя.