Из зоны Сазонов поехал к командиру роты. С капитаном Федоровым он был в хороших отношениях, сейчас ему нужна была его помощь, чтобы скрыть следы подкопа. Но скрывая ничего, Сазонов рассказал капитану о подкопе. Тот, выслушав, по-мужски пожал ему руку.
— Юрии Иванович, не переживайте, все будет нормально. К вечеру подкопа не будет. Я его так ликвидирую, что никто никогда об этом не узнает.
— Спасибо, Саша, а то я переживал, что об этом узнает Усольцев.
После обеда он привез две коробки покупок. Посидев немного с женой и сыном, собрался уходить, но она, рукой удерживая его, спросила:
— Юра, как мы сына назовем?
— Если ты не возражаешь, мне бы хотелось его назвать именем моего погибшего деда, Николаем.
— Я согласна.
— Пожелай удачи, еду домой. Мне предстоит встреча с родителями. Это будет самый тяжелый разговор в моей жизни. Генерал, наверно, уже успел порадовать отца моим рапортом.
— Юра, ты только не горячись. Просто войди в их положение. Для них это большой удар… Удачи тебе, мы с сыном будем переживать за тебя.
Он наклонился и слегка прикоснулся к ее губам.
— Диана, я люблю тебя. Что бы ни случилось, мы будем вместе.
Он вышел из машины, посмотрел на свои окна. В одном из них увидел силуэт матери. Горькая улыбка пробежала по его лицу. Домой идти не хотелось, он чувствовал, что предстоит тяжелый разговор. Ему не хотелось разрыва с родителями. Несмотря на суровость отца и матери, он любил их. Минуя лифт, медленно стал подниматься вверх. Словно хотел оттянуть время встречи с ними. В прихожей сняв туфли, направился в зал. Иван Константинович из-под густых бровей свирепо посмотрел на сына. Мать, обратив к сыну заплаканные глаза, тихо произнесла:
— Юра, что ты наделал? Ты…
— Погоди! — резко оборвал ее муж и, подавшись вперед, грубым тоном задал вопрос: — Это правда, что в зоне заключенная родила от тебя ребенка?
— Да, папа, у меня родился сын.
— Да как ты, негодяй, посмел? — вскакивая с дивана, заорал отец. — Ты о нас подумал?
На него страшно было смотреть. Глаза его бешено сверкали, на шее вздулись вены. Сжав кулаки, он подскочил к сыну. Елизавета Петровна, предчувствуя непоправимое, встала между ними.
— Отойди! — рукой отстраняя жену, прохрипел Иван Константинович.
— Ваня, одумайся.
— Папа, выслушай меня, а потом скажешь все, что думаешь.
— Я тебя и слушать не хочу! Никогда не думал, что ты опустишься до такой омерзительной низости. При мысли, что ты лежал с этой грязной, вонючей осужденной, мне становится тошно и противно. Забери свои вещи, и чтобы духу твоего здесь не было. И запомни: с этого момента ты мне не сын. Такого позора в своем доме я не потерплю. На весь город прославил, хоть вешайся. Ты мне скажи, как теперь нам в глаза Уварову смотреть? Ведь они тебя чуть ли не зятем считали.
— Папа, выслушай меня, я уверен, вы меня поймете.
— Я сказал: вон из моего дома!
— Ваня, не горячись, давай выслушаем его, — вытирая слезы, попросила Елизавета Петровна. — Садись, — она указала сыну на диван, — рассказывай.
Молча выслушав Юрия, Иван Константинович встал, подошел к телефону, позвонил на междугороднюю. Назвав свое имя, он попросил, чтобы его соединили с Ленинградом. Через минуту он услышал голос матери.
— Мама, это я, добрый вечер.
— Здравствуй, сынок. Наконец дождалась от тебя звонка. Как Елизавета, Юра? Не болеете?
— Все нормально, живы, здоровы, тебе привет передают. Мама, как там наша Алена?
— Юра уже рассказал?
— Да, мама.
— Она славная. Между прочим, на меня похожа. В этом году в первый класс пойдет.
— Мама, Юра написал рапорт, увольняется. Как ты смотришь на то, если он к тебе переедет жить?
— Я буду очень рада, я давно об этом мечтала. А почему он увольняется?
— Приедет, все расскажет. Спокойной ночи, мама.
Положив трубку, он сел в кресло.
— Поедешь жить к бабушке.
— Папа…
— Я сказал достаточно ясно и не собираюсь повторять. Убирайся с моих глаз, не хочу тебя видеть.
Юрий грустно посмотрел на родителей.
— Я предвидел, что предстоит трудный разговор, но, честно говоря, такой реакции с вашей стороны не ожидал. Мне и в голову не пришло, что положение в обществе для вас будет дороже, чем судьба сына.
— А ты о своих поступках рассказывал нам? — запальчиво крикнул Иван Константинович. — Ты же нас в грош не ставил, когда свои темные делишки делал.
— Никаких темных делишек я не делал, просто встретил хорошего, замечательного человека и полюбил.