— Гвардия моя, вперед! — весело крикнул он.
— Товарищ лейтенант! Я запрещаю прыгать, — подбежав к нему, крикнул старшина. — Я командиру доложу!
— Твое дело, — не обращая внимания на него, отозвался Володя.
Каждый солдат благополучно сделал по нескольку прыжков. Русин повел взвод на полосу препятствий. И там он первым показал, как надо преодолевать полосу. Потом на площадке отработали приемы рукопашного боя. Под конец занятия десантники полезли по «крокодилу» — многоярусной лестнице длиной метров двадцать. После занятий Русин подвел их итоги и повел взвод в казарму.
Сидя в канцелярии, он задумался. На душе было тоскливо. По глазам десантников он видел, что они занимаются без особого энтузиазма. Ни разу он не увидел на их лицах улыбки. Было такое ощущение, что их что-то угнетало. Но больше всего ему было обидно, что взвод его встретил безразлично.
В канцелярию заглянул командир взвода старший лейтенант Костин.
— Ты что такой кислый?
— Понимаешь, у меня что-то со взводом не клеится.
— И не будет клеиться! И знаешь почему?
Русин вопросительно смотрел на него.
— Ты обратил внимание на своего замкомвзвода. Он гнилой. Взвод его ненавидит. Дисциплина во взводе держится за счет его кулаков. Видел, какой он бугай?
— Я тоже обратил на это внимание. Тогда его надо снять!
— Ты его не снимешь. Твой предшественник тоже пытался его убрать, но ничего не вышло. Хамаев любимчик комбата.
— Посмотрим.
Минут через пять его вызвали к командиру батальона Жирову. Русин вошел в кабинет, представился и молча вытянулся перед подполковником. Комбат какое-то время, словно изучая молодого лейтенанта, молча смотрел на него. Потом спросил:
— Почему вы, лейтенант, в нарушение инструкции, при таком порывистом ветре совершали прыжки с вышки-тренажера?
— Товарищ подполковник, взвод совершил по нескольку прыжков и без происшествий. Десантник должен быть обучен совершать прыжки при любых погодных условиях.
— Лейтенант, ты что, решил мне лекцию читать? — грубо произнес Жиров.
— Никак нет, товарищ подполковник.
— На первое время за нарушение инструкции объявляю замечание. Иди. В следующий раз «рябчик» получишь.
Вышел от нею Володя в удрученном состоянии. В казарме он столкнулся с десантником, у которого под глазом был синяк. Он завел его в канцелярию.
— Так кто тебя ударил?
— Товарищ лейтенант, — стараясь не смотреть на него, тихо произнес тот, — никто меня не бил. Я сам упал.
— Вот что, солдат. Ты эту сказку кому-нибудь другому расскажешь. Так кто тебя ударил?
— Никто, товарищ лейтенант.
Русин знал, что солдат ни за что не назовет фамилию. Среди солдат это считалось «западло». И он решил применить старую солдатскую хитрость.
— Ладно, фамилию можешь не называть. Только честно, как мужчина мужчине. Сдачи дал?
Солдат молчал. Русин по его глазам понял, что его просто ударили. И что сделал это не рядовой, а сержант. А солдат в редких случаях поднимал руку на сержанта, чтобы дать ему сдачи.
— Хочешь, я скажу, кто тебя ударил?
Солдат вопросительно посмотрел на командира.
— Тебя ударил замкомвзвода Хамаев. И если я не прав, то поклянись именем матери. Только прежде чем ляпнуть языком, представь, что мать рядом, и ты из-за своей трусости готов опорочить самого дорогого человека на земле. А дороже матери ничего нет. Ну, что скажешь?
Солдат, опустив голову, молчал.
— Можешь идти. Но не будь безмозглым рабом, когда тебе в лицо плюют.
После беседы с солдатом Русин пристальнее стал наблюдать за работой своего замкомвзвода. Хамаев природой был наделен огромной физической силой. Про него рассказывали, что солдатское одеяло скручивал и двумя руками рвал пополам. Взвод боялся его. Любая его команда солдатами выполнялась безропотно и быстро. Из бесед с солдатами Русин уже знал, что дисциплина во взводе держалась на его пудовых кулаках. Русин написал рапорт, чтобы Хамаева освободили от занимаемой должности. Командир роты был в отпуске, и рапорт попал к командиру батальона. Комбат вызвал его на беседу. Русин шел к нему, а в душе еще был неприятный осадок от прошлой беседы.
Подполковник, молча слушая лейтенанта, ехидно улыбался. Русин привел примеры издевательства Хамаева над солдатами, особенно молодыми.
— Значит ты, лейтенант, настаиваешь, чтобы я лучшего замкомвзвода полка освободил от должности?
— Так точно, товарищ подполковник. Он не имеет морального права командовать взводом. Солдаты его не любят. Дисциплина во взводе держится за счет его кулаков. Я…