— Пошли домой. Уже поздно.
— Я еще с часик поработаю, товарищ подполковник. Надо конспекты дописать.
— Ну будь здоров, я пошел.
Когда он вышел, Русин сел и хмуро посмотрел на конспект. Перед ним вновь возникла картина в больничной палате. Душа его застонала. Он ненавидел подполковника. Сердцем чувствовал, что между ним и его женой какая-то связь есть. Он выглянул из кабинета и позвал свободного дневального.
— Садись, — произнес он. — Если позвонит телефон и спросят про меня, скажешь, что я в ленкомнате беседую с сержантом. Понял?
— Так точно, — вскакивая, ответил солдат.
— Сиди, — буркнул Русин и стал писать конспект.
Солдат удивленно посмотрел на командира. Думал, что он уйдет в ленкомнату, но тот не уходил. Минут через десять зазвонил телефон. Русин вздрогнул и посмотрел на солдата. А солдат смотрел на командира.
— Возьми трубку и говори то, что я тебе сказал.
— Рядовой Коростылев, — кому-то в трубку ответил солдат. — Он в ленкомнате, беседует с сержантом.
Солдат положил трубку и вопросительно посмотрел на командира.
— Кто спрашивал?
— По голосу, кажется, командир батальона.
Солдат не заметил, как командир вздрогнул.
— Если еще раз позвонят, так же ответишь, — выходя из кабинета, на ходу бросил он.
Наташа, уложив сына спать, полулежа на диване, читала книгу. Когда зазвонил телефон, она недовольно оторвалась от книги. Думала, что звонит муж, и ей было лень вставать. Но телефон настойчиво продолжал звонить. Она встала, взяла трубку.
— Наташа, милая, это я. Я хочу тебя видеть.
— Вы с ума сошли? С минуту на минуту он придет.
— Я только что звонил в роту, он в ленкомнате с сержантом. Я прошу тебя, Наташа, милая. Я соскучился. Я только на тебя взгляну и сразу же уйду.
— Вы откуда звоните?
— Из дома.
— А жена не приехала?
— Нет, она в воскресенье приедет… Наташа, ну пожалуйста. Я умоляю тебя. Я должен тебя увидеть. Я не могу без тебя!
Она колебалась. Но уже один его голос притягивал к себе…
— Хорошо, но только на минуту.
Она услышала, как хлопнули входные двери в подъезде, накинула на себя халат и, осторожно ступая, чтобы не разбудить сына, вышла. Он жил в соседнем подъезде. Спускаясь вниз, она увидела его в спортивном костюме. Он стремительно подскочил к ней и стал безумно целовать ее губы. Она почувствовала, как его тело от желания задрожало.
— Не надо, — вырываясь из его объятий, прошептала Наташа и тут же увидела, как открылась дверь в подъезд.
Она вскрикнула и, не оглядываясь, бросилась вверх. Жиров, увидев Русина, опешил. А тот приближался к нему с горящими глазами.
— Товарищ старший лейтенант, ты не посмеешь! Не забывай, что я твой командир, Под трибунал пойдешь!
— Сейчас ты для меня не командир, а враг, — прохрипел Володя и кинулся на него.
Драка была жестокой. Русин яростно нападал, а подполковник, применяя накопленный опыт самообороны, еле защищался. В какое-то мгновение, когда их глаза встретились, Жиров понял, что Русин от ненависти потерял контроль над собой. Этого было достаточно подполковнику, которому в полку в рукопашном бою не было равных, чтобы нанести коварный удар в пах. Русин, полусогнувшись, отскочил к стене. Он пытался ртом схватить глоток спасательного воздуха.
— Ну что, старлей, может, достаточно?
Русин вспомнил слова своего учителя: «Ван, тот, кто в бою теряет рассудок, тот проигрывает». Он выпрямился.
— Нет, подполковник, недостаточно, — хрипло произнес он и, разводя руки по сторонам, приняв позу, которую никогда не видел подполковник, издав странный крик, взметнулся вверх…
Наташа вбежала в комнату и с ужасом прошептала: «Боже мой, Боже мой, что я наделала?» Прислушалась. В подъезде раздавались глухие удары. Она со страхом ждала появления мужа. Внезапно в подъезде стало очень тихо. Не помня себя, она выбежала и помчалась по лестнице вниз. Внизу Володя, поджав под себя Жирова, душил его. Она попыталась оторвать мужа от подполковника.
— Володя, ты же его задушишь! Отпусти! Ты слышишь?
Но он, не обращая внимания на ее крик и слезы, продолжал душить. Жиров хрипел. Глаза его уже вылезали из орбит, изо рта появилась пена. Когда тело «врага» обмякло, Володя отбросил его от себя, поднялся и направился вверх.
Она кинулась к Жирову и стала делать искусственное дыхание. Приходил он в себя медленно, и когда глубоко втянул воздух, открыл глаза, она схватила его голову и глухо зарыдала. Он медленно встал и тупо уставился на нее.
— Юра, — тихо произнесла она и прижалась к нему.
— Отстань! — он грубо оттолкнул ее от себя, выплюнул поломанный зуб и ушел.
Она стояла и не могла поверить, что он мог быть таким. Выскочила на улицу. Догнав его, схватила за локоть.
— Юра, прошу тебя, выслушай меня!
— Я же сказал тебе: отстань! — вырывая руку, зло произнес он и вошел в свой подъезд.
Она стояла в растерянности и не знала, что делать. Человек, в любовь которого она верила, грубо оттолкнул ее. Она не могла этому поверить. Потом пришла в себя и отрешенно медленно побрела домой. Но возле двери остановилась и опустилась на цементный пол. Она не заметила, как дверь открылась. Он поднял ее на руки и занес в дом. Положил на диван, опустился рядом. Она отрешенно смотрела на него.
— Я люблю тебя, — тихо произнес Володя. — Ты ни в чем не виновата. Я ухожу. Я убил его, я и должен отвечать. Только об одном я прошу тебя: не бросай сына.
— Он жив, — прошептала она и громко зарыдала.
Володя не поверил ее словам, вышел. Внизу никого не было. Его охватила ярость оттого, что этот подонок жив. Он направился к нему домой. Наташа поняла это.
— Володя!.. — раздался сзади ее отчаянный крик.
Он повернулся. С ребенком на руках она подбежала к нему.
— Ради сына, я умоляю тебя, не делай этого!
Она взяла его за руку и повела домой. Свидетели этой семейной драмы из окон и с балконов молча смотрели на них…
Проходили дни, подполковник Жиров на работе не появлялся. Потом стало известно, что его переводят служить в Москву. Там, в генеральном штабе, работал его отец. О ночной драме в городке никто языком не трепал, но каждый в душе был на стороне Русина. А у него, несмотря на то, что Жиров давно уехал, душевная боль не утихала. Обида, что его жена предпочла другого, душила. Несколько месяцев он не притрагивался к жене. Однажды проснулся среди ночи и услышал, что она плачет. Сердце оттаяло, он обнял ее.
Время излечивает раны. Постепенно с годами боль стала утихать. Русин уже был начальником штаба батальона. Работы было непочатый край. Сын пошел в первый класс. Наташа делала все, чтобы Володя забыл про ее измену.
Как-то Русин в субботний день был ответственным по батальону и вместе с личным составом пошел в клуб смотреть художественный фильм. В титрах на экране промелькнула знакомая фамилия однокашника по училищу Стрельникова. «Однофамилец», — подумал он. Но когда на экране увидел Николая, сразу узнал. Да, ошибки быть не могло, это был он. Дома он рассказал жене про фильм, в котором снялся Николай. Он не заметил, как побледнело ее лицо, когда она спросила:
— Какой Николай?
— Вспомни, ты же с ним постоянно танцевала. Здоровый такой…
— А-а-а… — равнодушно протянула она. — А как же он умудрился в кино попасть?
— Да очень просто: его отец — популярный артист. Наверно он его и заманил к себе. Но я чертовски рад за Николая. Будем в Москве, обязательно разыщем его. Он на «Мосфильме» снимался. А ты завтра сходи посмотри, для семей офицеров и прапорщиков будут показывать.
Муж давно заснул, а она все лежала с открытыми глазами. Нет, она не забыла его и не могла забыть. Она снова, как наяву, ощутила сладость его поцелуя и представила, как он будет поражен, когда они встретятся.
День проходил тягостно медленно. Она с волнением ждала вечера, чтобы увидеть фильм. Когда на экране появился Николай, вздрогнула. С этого момента она стала считать дни до очередного отпуска мужа, чтобы поехать в Москву.