— До сенокоса вернемся... Думаешь, будем век там разлеживать, детям на шею сядем? Съездим на пару дней да вернемся.
— Не принуждай меня, Нуреке! Если хочешь, сам езжай.
— В таком случае собирай меня в дорогу! Чего тянуть — завтра же утренним автобусом и уеду...
— Нуреке, с какого перепуга ты так торопишься?
— Надо, Бибиш! Если нет денег, найди хотя бы на дорогу в один конец. На обратный путь дети, поди, что-нибудь дадут.
В том, что Нургали так внезапно и спешно засобирался в дорогу, была известная только ему одному тайная причина. Требовалось исчезнуть из аула на то время, пока балбес Рахман стянет по его просьбе пресловутую родословную книгу. Если на следующий день после кражи поднимется шум, вызовут милицию и та начнет поиски воришки, отсутствие Нурекена в ауле спасет его от какой бы то ни было ответственности.
Купив бутылку водки на половину суммы, которую наскребла дома и заняла в долг Бибиш, Нургали в день отъезда вручил ее, согласно обещанию, балбесу Рахма-пу. И даже не подсчитывал, хватит ли ему оставшихся денег на билет до города.
Нурекен уже забыл, когда в последний раз садился на маршрутный автобус, да еще направляясь в такую даль. Оказалось, для участников войны предусмотрена скидка, так называемая «льгота» на проезд. Но Нургали узнал об этом слишком поздно, услышал ненароком уже в пути. А чтобы воспользоваться скидкой, нужно было предъявить удостоверение участника войны. У Нурекена его с собой, естественно, не было; давным-давно он положил эту книжицу на хранение под домашнее тряпье на самое дно сундука.
Короче говоря, выехал, взяв курс на адрес живущей в областном центре дочери, а все дальнейшее предоставил решать Богу...
С тех пор как Нургали уехал в город, прошло довольно много времени. Пообещав Бибиш, что вернется к сенокосу, он не только к сенокосу опоздал, но и позднее не вернулся, причем никаких вестей от него нет.
Вот так при ясной луне и ярком свете дня из аула Мукур бесследно пропал человек.
* * *
В аульный магазин поступил диковинный фрукт под названием «алмурт»*, такого жители здешних мест за всю свою жизнь в глаза не видывали, с тех пор как аул Мукур зовется Мукуром, а созданный на его базе совхоз — «Раздольным».
О том, что к ней в магазин завезли именно алмурты, знала не только девушка-продавец, об этом безошибочно догадались и все остальные мукурцы. Слава Богу, газеты и журналы они читают, кино и телевизор смотрят, так что различить по внешнему виду разные фрукты и ягоды вполне способны, хотя на вкус большинство из них и не пробовали.
Одна пожилая женщина из моментально собравшейся в магазине многолюдной очереди решила проявить собственную осведомленность и дать землякам представление о незнакомом чудо-фрукте.
— Вкусом они ничем от яблок не отличаются, — сообщила она. — Вообще, алмурт — это ближайший родственник яблока.
— С какой стороны? Он что, старший брат или, может быть, отец родной? — звонко рассмеялась другая стоявшая в очереди аулчанка.
— Миленькая, а когда ты будешь алмурты продавать? — поинтересовался кто-то у продавщицы.
— Сейчас директор придет, тогда и начну. Жду его указаний.
— Он что, запретил тебе торговать?
— Строго-настрого предупредил: «Без моих указаний ни одного алмурта даже не трогай!»
— Ну вот, всегда они так, как только в магазин поступает какой-нибудь приличный товар!
Пока люди нетерпеливо поджидали начальство, в дверь магазина, возвышаясь над всеми как журавль, вошел долговязый Лексей. И тут же испортил настроение всем собравшимся.
— Что поступило-то? — спросил он и, согнувшись вдвое, вытянул шею в сторону ящиков, аккуратно сложенных друг на друга в центре торгового помещения.
— Алмурт привезли...
— Алмурт, говоришь? Ну-ка, дай глянуть... Ой, да это же груша!
— Какая «груша»?! Это алмурт! — вытаращив глаза, возмущенно сказала девушка-продавец.
— Не-ет, говорю же тебе, груша. Я их видел, еще давным-давно, когда в Усть-Каменогорск ездил.
— Что еще за «груша» такая?
— Обыкновенная груша... ну, та, о которой в песне поется... Как же там... «Расцветали яблони и груши...» — вспомнив, напел Лексей. — Вот это и есть та самая груша из песни.
Очередь, выражая недовольство, вполголоса зашумела.
— Откуда нам знать, сказали «алмурт», мы и поверили...
— Не зря наши предки говорили, что простофилям и подлец кажется святошей. Надо же, решили, видно, обмануть дурачков и под видом «алмурта» сбагрить нам груши...
Пока в толпе спорили, пытаясь решить, что за фрукт все-таки поступил в магазин, подоспел директор, который привел с собой еще и председателя профкома. Войдя в магазин, Тусипбеков сразу же протянул руку к одному из ящиков и вытянул оттуда грушу. Оглядел с ног до головы любопытствующим взглядом стоящих в очереди людей, выждал немного и наконец сказал: