Когда джигиты, шумно переговариваясь, обходили чью-то изгородь, краем уха услышали блеяние овцы. Правда, никто, кроме Рахмана, не обратил на это особого внимания — подумаешь, невидаль, что они, не слышали меканье овцы, уж чего в ауле навалом, так это баранов.
Рахман же, шедший впереди всех, услышав блеющую овцу, резко развернулся, зашагал назад и, вытянув шею поверх изгороди, стал пристально вглядываться в засаженный картофелем огород. Его мутные глаза зацепились за светлое пятно, белеющее в дальнем конце огорода.
Оказалось, это овца, привязанная арканом на заросшей травой площадке. Мукурцы забирают овцу из общей отары на пастбище лишь перед забоем и вот так держат несколько дней на короткой привязи, чтобы она нагуляла жирок.
— Эй, парни, айда сюда! — шепотом позвал вмиг отрезвевший Рахман. —Есть замечательная идея!
Весело оравшие джигиты, почуяв запах приключения, моментально умолкли.
— Вы наверняка проголодались, ведь так? — спросил он, прикрыв ладонью рот, как бы давая понять, чтобы друзья вели себя тихо. — Разве жалкая тушка гуся, которого мы съели за ужином в нашем доме, может считаться настоящей закуской?.. Давайте-ка утащим эту овечку в лес, зарежем и досыта наедимся!
— А что будет, если хозяин узнает?
— Ни черта он не узнает!.. Вся ночь до утра — наша. Пока станет светло, мы не только с мясом управимся, но и жирок из костей высосем. Ну, вперед, парни!
— Мы готовы!..
— Говорят, даже маленький верблюжонок хотя бы раз взбрыкивает и вырывается на свободу. Так что и мы сегодня, братишки, хотя бы разок, но как следует попируем! Пускай эта ночь навсегда останется в нашей памяти...
Парни и так на взводе, им только скажи — лихо перемахнув через изгородь, бегом бросились к привязанной овце и, не дав ей даже дернуться, схватили. Один из джигитов, взяв добычу за передние ноги, взвалил ее себе на спину.
Поскольку похищенная овца начала отчаянно блеять посреди ночной тишины, Рахман стянул сапог и прочно заткнул ей пасть портянкой. Овца затихла. Кто-то из ребят бросился домой за казаном и треногой. Остальные же вместе с добычей спешно покинули пределы аула и направились в сторону рощи на берегу речки.
Охваченные возбуждением, как только добрались до безопасного места, в мгновение ока зарезали овцу и разделали тушу. Все внутренности бросили в реку, чтобы унесло течением, оставили лишь печенку, которую решили поджарить на костре. Чтобы не осталось никаких следов, шкуру и бесполезные голяшки, где практически не было мяса, отделили и закопали в сторонке.
Тут подоспел и товарищ с казаном. Разожгли костер и поставили мясо вариться. А разве праздничный обед у казахов обходится без бараньей головы? Поэтому голову джигиты хорошенько опалили и тоже бросили в казан.
Пока варилось мясо, дружно взялись за дело: разбрелись по ночной роще, и каждый принес по охапке хвороста. Затем, оставив дежурного возле казана, пошли к реке и с удовольствием искупались. Все пребывали в очень приподнятом настроении, словно в этой роще происходило продолжение недавнего захватывающего японского фильма, полного опасных и увлекательных приключений.
— Жизнь дается человеку только один раз. И надо стараться ее не прошляпить! — подзадоривая дружков, менторским тоном изрек Рахман. — Если будете мне верными друзьями, ваша жизнь станет яркой и праздничной, как ярмарка. Я сделаю из вас, братцы, достойных парней, настоящих мужиков!..
Ждать, пока мясо потомится на огне сколько положено и как следует сварится, было невтерпеж. Поэтому, как только содержимое казана вскипело, джигиты вытащили баранину и сели кружком пировать. Каждый, взяв но мослу, жадно накинулся на еду, с силой откусывая от костей жесткое, не поддающееся мясо, струившееся жиром пополам с кровью. Один из парней с бульканьем разлил в граненые стаканы водку.
— За наш прекрасный ночной отдых! — произнес перный тост вожак компании и опрокинул залпом стакан.
Как старшему баранья голова досталась Рахману. Отрезав оба уха, выскоблив глазные яблоки, он распределил между друзьями лакомство и собрался заняться языком и нёбом, но тут обнаружил, что голову сварили, не разжав челюстей. Сунув нож между бараньих зубов, Рахман с силой раздвинул пасть, и оттуда неожиданно вывалился какой-то комок.
— А это еще что? — удивился Рахман. — Да это же тряпка!
— Наверно, платок. Со жвачными животными такое бывает: иногда и платок сжевать могут.
— Похоже, и эта жевала все без разбора!
— Это не платок. Вы что, забыли про рахмановскую портянку?
— Точно, это же моя портянка! — обрадовался Рахман.
— Выходит, она тоже сварилась?
— А ноги-то у Рахана, поди, хорошо запрели. Сорпа, видать, отменная получилась...