— Сахара не надо, хватит и того, что по талонам выделяют.
— Правильно, а то навлечем на себя позор, если народ в массовом порядке примется гнать самогон.
— Итак, решено, будем проводить сабантой? — подытожил директор.
Однако участники совещания снова замялись, не решаясь дать конкретный ответ и выжидательно поглядывая друг на друга.
— Что молчите-то?
— А по-моему, — встал тут директор школы, — собрание по случаю присвоения имени школе необходимо провести прежде сабантоя.
— Почему... у вас есть на этот счет какие-нибудь аргументы?
— Особых аргументов нет. Но... сабантой ведь всеобщий, массовый праздник. Если на таком большом сборище аулчане станут ссориться между собой, это к добру не приведет. Может произойти крупный скандал...
— Вы спор между каргалдаками и камаями имеете в виду?
— Именно, Тусеке... Активисты обоих родов сейчас на взводе, зубы точат друг на друга, ждут обещанного собрания по поводу школы...
— Ждут, говорите?
— Ждут, Тусеке!
— А если они его так ждут, не завершится ли такое собрание массовой дракой?
— В ауле и без того вот-вот начнется гражданская война... — ответил директор школы.
— Гражданская война?!
— Ну да... Мы уже накануне своего «Нагорного Карабаха».
— Лучше скажи, «Ближнего Востока». Он нам все-таки ближе, по вере...
— О чем это они?.. — не понял кто-то из совхозных специалистов.
— Коли назревает такая опасность, может, лучше не давать вообще никакого имени?
— А если не дать, появится риск перерастания спора в затяжную распрю, такую как старая столетняя война между англичанами и французами.
— Боже мой, какая, однако, сложная ситуация!
— Все сложности еще впереди...
Гул разговоров прервал директор школы.
— Вы тут не накручивайте, товарищи! — сердито сказал он. — Поскольку в ауле есть школа, она должна носить чье-то имя. Это будет честью и для нас, работников школы, и для вас.
— Честью, говоришь?.. — задумался Тусипбеков, глядя на директора школы.
— Да, большой честью...
— В таком случае поступим так... Обсудим сначала вопрос со школой, — объявил свое решение глава совхоза. — Сабантой от нас никуда не убежит... Завтра вечером соберем народ в аульном клубе и поставим на повестку дня вопрос о присвоении имени школе... Никто не возражает? Все согласны?
— Как тут не согласиться...
— Согласны!
* * *
Назавтра, в соответствии с принятым совхозным начальством решением, мукурцы собрались в аульном клубе. В небольшой зал, напирая друг на друга, втиснулись практически все, кто достиг совершеннолетия и имел право голоса. Лишь представители других родов, с интересом наблюдавшие за школьной тяжбой каргалдаков и камаев со стороны, вместе с аульной детворой толпились, прислушиваясь к происходящему, у распахнутой настежь входной двери, поскольку внутри им мест не досталось, либо поочередно заглядывали в окна, обсуждая ход собрания возле стен клуба.
Такого шумного схода жителей в ауле Мукур никогда еще не было — ни прежде, ни позднее. Начальство вообще с огромным трудом, чуть ли не на подзатыльниках собирало народ в клуб, когда в связи с приездом из райцентра какого-нибудь уполномоченного требовалось провести общесовхозное совещание. Кроме того, если мукурцы и посещали какие-то собрания, то обычно только ради того, чтобы лишний часок вздремнуть, а со всеми постановлениями молча соглашались.
На этот раз ни дремавших, ни согласно поддакивавших в зале не оказалось. Более того, в бурный спор включились даже самые тихие и незаметные старики да старухи, которые никогда в жизни не высовывались.
Войдя в клуб, все каргалдаки расположились по правую сторону от президиума, а камаи расселись на рядах слева. До начала собрания обе стороны, хотя внутри у них все кипело и готово было взорваться, вели себя тихо — лишь постреливали друг в друга многозначительными взглядами, но никаких споров и перебранок между ними замечено не было. Однако, как только собрание открылось, от этой мирной тишины и следа не осталось: зал превратился во взбунтовавшееся пчелиное гнездо, которое разорил медведь.
Председательствовал на собрании начальник районного управления образования Ковалев — мужчина средних лет, в очках, с коротко остриженными усиками, чернеющими под носом узенькой полоской. Он объявил повестку дня и предоставил слово заведующему библиотекой Даулетхану.
Сидящие слева камаи тут же зашумели, словно на их подворье внезапно налетели волки.
— Почему это первым должен выступать каргалдак? — возмущенно закричали они, размахивая руками.
— Не все ли равно, кто начнет говорить? — спросил в некотором замешательстве Ковалев.