На этот раз шумные овации раздались со стороны камаев, а каргалдаки заглушили их недовольными криками и свистом.
Обе стороны были возбуждены до предела и уже готовы вступить в выяснение отношений, однако назревавший скандал, постучав по столу, загасил председатель собрания.
— Поставим на голосование оба предложения! — объявил он.
Для подсчета голосов было выбрано по два представителя от каждой стороны. Директора школы утвердили председателем счетной комиссии.
Провели открытое голосование с помощью поднятия рук.
Забавно, но по итогам подсчета голосов стороны разделились ровно надвое.
— Такого быть не может! — не поверил своим ушам кто-то из нейтральных мукурцев. — Как могло получиться поровну?
— Должны были выиграть камай... Нас ведь много, — уверенно заявили сидевшие с левой стороны.
— Да каргалдаки тебя на милостыню пустят... Ишь, разважничался — «нас много»... А нас что, мало?! Зря, что ли, мы пришли сделать выбор как отдельное сообщество? — распетушились сидящие в правых рядах.
— Нет никаких поводов для недоверия, — сказал в оправдание председатель собрания. — Подсчет вели те, кого вы сами выбрали... Что теперь прикажете делать?
— А зачем считали голоса нейтральных товарищей? — раздались робкие, негромкие голоса.
— Они ведь тоже живут в этом ауле, — пояснил Ковалев. — Школа на всех одна. Им тоже небезразлична ее судьба. Поэтому они и проголосовали, выбрав одно из двух предложений, а мы произвели подсчет их голосов.
— Что же дальше будем делать?
— А пес его знает...
— Какой сложный оказался вопрос!..
И сидящие в президиуме, и собравшиеся в зале усиленно ломали головы в поисках выхода из создавшегося положения.
— А что если заново проголосовать? — нерешительно предложил директор школы, глядя на председателя собрания.
— Нельзя! — категорически отмел это предложение Ковалев. — В случае победы одной стороны проигравшая непременно устроит скандал. Выразит недоверие президиуму и обвинит в том, что все это нарочно подстроено.
Наиболее активные члены двух лагерей приступили к горячему обсуждению ситуации внутри своих групп, пытаясь найти приемлемое решение.
— Разве в этом ауле, кроме камаев и каргалдаков, никого больше нет? Раз не прошли их люди, давайте выдвинем своего! — опять выступил с инициативой стоявший в дверях широколицый и низкорослый Сейтебек.
Народ дружно повернулся, изумленно оглянувшись в сторону выхода.
— Обе ваши кандидатуры не прошли, поэтому мы предлагаем проголосовать за третью кандидатуру!
Предложить-то Сейтебек предложил, но тут же смущенно попятился. Похоже, его напугало неожиданное всеобщее внимание, ведь его чуть не съели взглядами.
— И кто же это... кто твоя кандидатура?
— Пока не знаю... Но, если подумать, обязательно кого-нибудь найдем...
— Не знаешь, тогда стой тихо и не болтай чепухи!
«Что несет этот коротышка, кто он вообще такой?!» —
можно было прочесть в глазах и камаев, и каргалдаков. Махнув на Сейтебека, они вернулись к своему обсуждению. Но идея насчет третьего кандидата явно пришлась по душе председателю собрания.
— Товарищи, а предложение этого парня очень своевременное! — вскочив с мечта, обратился к залу Ковалев. — Две предложенные вами кандидатуры действительно не прошли, у вас есть законное право выдвинуть третью!
— Кого? — зашумел зал.
— Откуда мне знать, кого... — развел руками Ковалев. — Решайте сами... К примеру, большая десятилетка в райцентре носит имя Калинина. И вы присвойте своей школе имя такого же выдающегося человека!
— Эй, земляки, мы что, хуже райцентра? — крикнул из середины зала Лексей и встал с места. — Почему только у районной школы должно быть имя Калинина?
Правильно говорит...
Нею жизнь самое хорошее и достойное присваивает себе район...
Мы ведь тоже можем дать школе имя Калинина! — высказал свое мнение Лексей и, согнувшись вдвое, снова уселся.
— А кто такой твой Калинин? — спросила его сидевшая рядом старуха.
— Был такой начальник большой, с козлиной бородкой, как у Бектемира...
— Если он хороший человек, следует, наверно, согласиться, милые мои!
— Еще какой хороший!.. Трудновато будет найти человека лучше, чем он!
— Тогда давайте поддержим Лексея!