Дерево нужно срезать в определенное время, когда оно дойдет до необходимой кондиции, а иначе сомнительно приспособить его к своим нуждам... Весенняя древесина совершенно не годится. Дерево летнее, когда на нем обильно растет листва, тоже не подходит, потому как древесина с сочной сердцевиной плохо гнется. А согнешь — сразу ломается. Так что Байгоныс, засунув за пояс топор, уходит бродить по лесам в конце августа или в начале сентября, только в ту пору, когда листья желтеют, а сердце-вина в древесных стволах становится суше.
Любое задание, которое получает Байгоныс, он всегда выполняет старательно. В кошевку, заказанную директором «Жамбыла», он тоже вложил всю душу, все свое искусство. Делал не торопясь, долго и тщательно, все лето только ею и занимался. А когда приладил и начистил до блеска металлические полозья, отделал спинку резным орнаментом, покрасил готовые сани в глубокий черный цвет и выкатил во двор, байбише аж прослезилась.
— Старик! — сказала она, промокая глаза уголком платка. — Мне даже не по себе стало от такой красоты... Насколько я знаю, это, наверное, вершина твоего мастерства... Ты меня пугаешь, старик! С чего это вдруг так расстарался?
— Прикуси язык, не каркай! — прикрикнул на нее Байгоныс, но совсем беззлобно. — Твой негодный старик не собирается пока помирать. Будут силы — еще лучше сделаю!
Первым посмотреть на новенькую кошевку пришел свояк Кабден.
— Байеке, скорее всего, ты уже никогда не сможешь сделать ничего лучше этого! — восхищенно заметил он, качая головой.
Байекена же слова свояка по-настоящему напугали.
— Эй, Кабден, ты, вообще-то, в своем уме?! Что попало мелешь, как будто тебя заразила дурной слюной болтливая толстая дочь Табанбая! — буркнул он сердито.
Потом явился учитель Мелс. Он трижды обошел кошевку вокруг. Прищурившись, внимательно осмотрел спереди, нагнулся и оглядел сзади. Потом отошел немного, лег ничком и принялся обозревать сбоку.
— Это же настоящее творение искусства! — наконец дал он окончательную оценку. — Подобную вещь нужно в Эрмитаж либо в Лувр сдать!
— Мелс, светик, ты уж прости, я ее для директора «Жамбыла» сделал, — смущенно признался Байекен.
— Не-ет, Байеке. Это же неповторимый шедевр! Именно таким должно быть то, что называют подлинным искусством!
— Но я ведь эту кошевку для директора «Жамбыла» сделал...
— Для кого, говорите?
— Для директора совхоза «Жамбыл»... То есть для Толкына, сына нашего бывшего одноаулчанина Мух-тарбая.
— М-м-м... — и учитель больше не вымолвил ни слова.
— Поэтому ты уж извини меня, голубчик! Я ведь заранее пообещал ему... А иначе, разве я пожалел бы что-нибудь для тебя?!
После того как народ вдоволь налюбовался санями, Байгоныс загнал кошевку во двор, смазал маслом, а сверху тщательно укрыл холстиной.
С тех пор прошло больше года. Директор «Жамбыла» до сих пор за нею не приехал. И Байекен с тревожным беспокойством ожидает его каждый день.
Из четырех военных лет Байгоныс три полных года провел на фронте. Если и есть в этом ауле человек, который не понаслышке знает, что такое настоящая война, то это именно Байгоныс. Свой фронтовой путь он начал в Сталинграде, а завершил в Праге. Поэтому терпеть не может разговоров земляков о войне, в которых больше лжи и недостает правды. Там, где присутствует Байгоныс, люди стараются не заводить подобных сомнительных рассказов.
Кстати, что касается войны: в свое время ученики аульной школы взяли на учет всех ветеранов войны, отметили ворота их домов красными звездами и время от времени приглашали к себе на различные встречи. Когда закрылась школа, это согревающее сердце доброе начинание учащихся осталось без хозяйского глаза.
Звезды на воротах Кабдена с Метреем на концах обломались, краска на них потускнела. У Байекена душа болит из-за подобной безалаберности: ведь такие святые вещи следует ценить! Сам он обшил свою звезду листовой жестью, обязательно, если не раз в неделю, то каждый месяц точно, начищает ее и красит. Для этих целей дочь специально привезла ему из района чудную ярко-красную краску.
Кроме всяких мелких поделок вроде «Доски почета» отделения и «Классного уголка» для школы, Байгоныс когда-то даже человеческую скульптуру из дерева вырезал.