— Сам ты бесплодный! — перешла она в наступление на мужа. — Как ни искали, врачи ничего у меня не нашли. Это у тебя что-то не в порядке. Иди да проверься сам, ясно?
Вступать с ней в спор в такие моменты Сарсен не решался, совершенно терялся от ее натиска и порой даже начинал сомневаться. «А что если в ее словах есть доля истины?» — опасался он. Однако пойти на осмотр к доктору и пройти обследование стеснялся: не один, так другой увидит, растрезвонят всем — позору потом не оберешься.
Как-то несколько лет назад он подсадил в свой трактор врача из санатория «Арасан» и подвез его до автобусной остановки. По дороге познакомились, разговорились о том о сем. Между прочим Сарсен спросил:
— Вам ведь многое известно... Скажите, а может мужчина оказаться бесплодным?
— Еще как может! — заверил врач. — Посиди-ка всю ночь на какой-нибудь ледяной поверхности — и бесплодие тебе обеспечено!
— Выходит, это от простуды бывает?...
— И оттого что холодом прохватит, и вследствие инфекции — короче, причин множество. А у некоторых детородная функция от рождения нарушена.
«Навряд ли такой человек будет болтать направо и налево», — подумал Сарсен и повел разговор в открытую:
— У нас уже много лет нет детей. Врачи ничего у жены не нашли. Значит, теперь мне нужно провериться?
— Конечно, обследоваться в такой ситуации совсем нелишне.
— А как же тогда мог появиться на свет наш первенец?
— Какой такой «первенец»?
— В тот год, когда мы поженились, у нас родился ребенок. Назвали сынишку Болатом. Правда, через три месяца мы его потеряли — малыш умер.
— Вот как... Слушай, а может, это вовсе и не твой сын? — Врач громко расхохотался, но тут же осекся и, похлопав Сарсена по спине, виновато сказал: — Прости, это шутка, братишка... Вполне допустимо, что подобный недуг привязывается к человеку по определенным причинам с течением времени. Скажи честно, ты налево частенько хаживал?
— Да вроде нет... языком больше трепал...
— В таком случае, видимо, что-то застудил... Впрочем, откуда мне точно знать: я не уролог, анализы твои тоже не видел... — добавил врач и недоуменно пожал плечами.
Хотя этот случайный разговор, а точнее, неожиданное предположение врача, Сарсен посчитал вначале несуразным и бредовым, потом все же крепко задумался.
В те годы спиртного в магазинах было хоть отбавляй. А Сарсен, надо сказать, как раз пристрастился к бутылке. И что странно, стоило ему выпить, как в ухе тут же начинал надоедливо жужжать недавний разговор с врачом.
Однажды, напившись в стельку, он приволокся посреди ночи домой почти невменяемым, настежь распахнул дверь и прямо с порога спросил у жены заплетающимся языком:
Ты, Алипа, не морочь мне голову, а правду скажи: отцом Болата был я или кто-то другой?
Алипа не стала возмущаться, скандалить, просто схватила стоящую на печи сковородку и плашмя ударила ею мужа но лбу. Потом выкатила упавшего навзничь (пресна за порог и с треском захлопнула дверь.
Наутро, проснувшись с гудящей головой, Сарсен обнаружил, что лежит, свернувшись калачиком, во дворе и крепко обнимает своего старого облезлого кобеля Жолдыаяка.
Когда спиртное из этих мест исчезло, Сарсен, слава Богу, завязал пить и перешел к праведному образу жизни. Хотя с пьянством и было покончено, ссоры и стычки, скандалы между супругами не затихли. Время от времени, то разгораясь, то угасая, они продолжаются и сейчас.
Как только закрылась бригада, Сарсену пришлось сдать свой синий трактор марки «Беларусь». Хотел было снова перебраться в Мукур, но Алипа уперлась.
— Хочешь — переезжай сам! — сразу завелась она. — Я не собираюсь быть бельмом на глазу у свекра со свекровью! Они и без того меня на весь Мукур ославили: бездетная, мол, бесплодная... Не сдвинусь с этого места! Да и здоровье уже не прежнее, а мне покой нужен.
— Как знаешь... Дело, конечно, твое, Алипа, — свесив голову, сказал Сарсен, — а меня не держи, я все равно отсюда уеду.
— Скатертью дорожка! Я тебя не держу! — указала жена на дверь.
Но впоследствии Сарсен махнул рукой на свои намерения и никуда не уехал. Когда аул пришел в движение — кто-то перебирался вниз, кто-то оставался, Сарсен устроился на освободившееся место моториста.
Его новая должность только называлась громко, а зарплата оказалась пустяковой. Ну да ладно, зато нашлось все-таки дело для рук, и он, как прежде, был чем-то занят.
Что скрывать, в своих сомнениях Сарсен успокоился лишь наполовину. Если внешне все выглядит в порядке, в душе по-прежнему тлеет уголек недоверия. К чести Сарсена, хотя внутри и скребут кошки, стороннему глазу он старается этого не показывать.