Вконец устав надрывать голос, Метрей махнул рукой и, развернувшись, поплелся к себе. Карим, стоявший на этом берегу, видимо, смущенный тем обстоятельством, что так и не смог толком поговорить, сам принялся орать.
— Эй, Метрей! — остановил он криком сверстника на противоположной стороне. — Коня Салимы волк задрал!
Метрей растерянно остановился и приподнял удивленно плечи, да что ты, дескать, за ерунду мелешь...
— Я говорю, коня Салимы волк задрал.
— Когда?
— Ты же знаешь нашу почтальоншу, Салиму, вот ее коня волк и задрал.
— Когда?
— Да коня почтальонши! Ну, Гнедого Захара, которого ей власть выделила! Его и задрал...
— Когда-а-а?! — Метрей, видать, настолько рассвирепел от отчаяния быть понятым, что даже шапку сорвал с головы и швырнул оземь.
— Что это с ним? — поразился выходке Метрея стоявший на этом берегу Карим. — Как он мог забыть единственного коня Салимы?..
Метрей больше кричать не стал, поднял с земли шапку, отряхнул о колени и поволокся домой.
— Меня еще глухим называют! Метрей сам, похоже, глохнет! — буркнул Карим, обидевшись на сверстника с того берега...
Вчера Салима с опухшими от слез глазами, выпросив у Байгоныса лошадь, уехала в Мукур, сегодня к полудню вернулась, притащив с собой ветеринара. Тот оказался почти мальчишкой, только недавно окончившим институт. Составил акт на погибшее животное, заручился подписями Байгоныса и учителя Мелса да, выпив впопыхах чашку чая, уехал.
— Парень на вид очень добрый, наверно, не заставит Салиму платить! — сделала вывод матушка Дильбар.
— А если заставит, я помогу — вместе заплатим, ведь я тоже пользовался Гнедым Захаром, — с готовностью откликнулся учитель Мелс.
— Конечно, уж Салиму-то ты ни за что в обиду не дашь! — ехидно поддела мужа Зайра.
Хотя не договаривались заранее, но живущие на этой стороне речки аулчане в полном составе собрались в доме Сарсена. Пришла даже Салима, исхудавшая от переживаний по поводу погибшего коня. Всех волновал один-единственный вопрос: «Почему хотят забрать мотор?». Собрались вместе, поскольку искали ответ на этот тревожный вопрос и нуждались в поддержке друг друга.
Прежде в такое раннее время могли по случаю встретиться вместе двое-трое мужчин или три-четыре женщины, а большие сходы обычно собирались всегда ближе к вечеру. Но сейчас ничье сердце, наверно, не справилось бы с таким длительным ожиданием, ведь нынешнее дело было безотлагательным и требовало срочных мер.
— Мотор собираются забрать, вы, наверное, все об этом слышали? — поинтересовался учитель Мелс.
— Мы-то слышали... А вот Метрей на том берегу до сих пор ни о чем не догадывается, — ответил Касиман.
— Не слышал, так еще узнает... Ну, что будем делать? Собравшиеся хмуро молчали.
— Подумать надо, — заметил Сарсен.
— Так думайте... Заберут мотор — не будет тока, тогда и телевизор не будет показывать. И дача тогда ни к чему... В общем, у нас многое связано со светом. Имейте это в виду!
— Говорят, летом и радиоточки отключат.
— Сарсен, дорогой, где ты об этом слышал?
— В Мукуре на радиоузле у меня есть знакомый парень, он и сказал.
— Чуял я, что так и будет, — вздохнул Байгоныс.
— «Транспорта» теперь нет, а что если и Салиме угрожает сокращение?
— Может, выделят другого коня?
— Ай, что-то я сомневаюсь...
— Как же тогда? Не будет ведь Салима пешком за почтой ходить?
— Не будет пешком, тогда... известное дело... Под предлогом отсутствия транспорта сократят место почтальона.
— Ну и дела!..
Каждый толковал о своем, стоял неумолчный гул. Лишь один глухой Карим сидел закрыв рот на замок. Пристально вглядываясь в лица говорящих, он изредка кивал головой. Судя по всему, что-то слышал, а что-то — нет.
— Все это не что иное, как способ выкурить нас отсюда! — сердито бросила Гульжамал-шешей.
— А чего они хотят — выселить нас и на этом месте пшеницу посеять? — присоединилась к обсуждению и тетушка Нуржамал.
— Захотят — посеют...
— А нас не привлекут завтра по закону, если будем вот так упрямиться? — заколебался Касиман, повернувшись к зятю.
— Такого закона нет! — ответил учитель.
— Вот как... Тогда давайте посмотрим, что дальше будет...
— Чего смотреть-то? Как заберут свет вместе с выкопанным мотором, как почту закроют, как радио выключат — что смотреть-то?! Кому нужна такая глухонемая жизнь?! Поэтому надо добиваться, чтобы мотор оставили.
— Да, Касеке, в этом и суть разговора. Мы для этого и собрались сегодня, — пояснил учитель тестю.
— Мы же не привязаны к этому месту, может, все-таки переедем? — робко предложила Зайра.
— Вообще-то, я не против такого предложения, — поддержал ее и Сарсен.