Тут в разговор, откашлявшись, вклинился Байгоныс и, обратив взгляд к мотористу, спросил:
— Сарсен, дорогой, куда ты клонишь, куда делась твоя твердость?.. Скажи честно, уж не сам ли ты положил начало всем этим беспорядкам?
— Упаси Аллах, Байеке! — подскочил Сарсен как ошпаренный. — Вы же сами свидетели, что в Мукур я поехал за соляркой. Неужто я настолько подл, чтоб самому себе беду кликать?!.. Если уж у вас возникли такие подозрения, так и быть... беру свои последние слова обратно.
— Наш Сарсен не мог так поступить! — защищая мужа, прибежала из кухни Алипа.
Байгоныс поднял руку, давая всем знак успокоиться.
— В таком случае предлагаю подождать несколько дней и все хорошенько обдумать, — сказал он. — Вернетесь домой, посоветуетесь между собой, а завтра-послезавтра выскажете окончательное решение, идет? К тому времени и паводок спадет, так что мы и мнение Метрея узнаем.
— Он все-таки русский, наверно, неправильно без него решать такое сложное дело, — поддержал Касиман.
— Верно говорит... Когда очень нужно, даже на плешивой голове можно найти вошь. Чем больше человек будут держать совет, тем лучше.
— Иногда и наш Карим говорит верные слова, подсказывает правильное решение, — вспомнил Касиман. — Почему бы нам не выслушать и его?
— Тьфу ты! — недовольно буркнула Нуржамал, надув губы. — Что за привычка из клячи иноходца делать?!
Обиженный ворчаньем Нуржамал, Касиман сделал ей замечание:
— Говорят, человек предусмотрительный и старье бережет, а народ ценит людей умудренных. Не изолируйте понапрасну Карима!
— Вы только что и «старье», и «мудреца» в одном лице нашли...
Байгоныс расплылся в улыбке. Дильбар с Нуржамал рассмеялись.
В то мгновение, когда собравшиеся уперлись в очередной тупик, в голову учителя Мелса, как всегда неожиданно, пришла удачная идея.
— Уважаемые сородичи! — обрадованно начал он. Неторопливо снял очки и сразу выпалил: — Давайте не будем собираться послезавтра, как предложил Байекен, а встретимся на день позже в нашем доме, чтобы отведать наурыз-коже.
— Надо же, оказывается, и Наурыз уже на носу! — воскликнула одна из женщин.
— Да мы же не привыкли в календарь заглядывать... Сегодня вообще какое число?
— Сегодня, родимые, восемнадцатое марта, — выразительно произнес Мелс. — То есть сегодня — день Парижской коммуны. Так что мы через три дня можем собраться у нас в день нашего великого традиционного весеннего праздника... Согласны?
— Согласны...
— Как не согласиться-то...
— Таким образом, двадцать первого марта в семь часов вечера вас будет ждать наурыз-коже, приготовленное Зайрой из двадцати одного вида продуктов.
— Он говорит, из двадцати одного вида?
— Так и сказал, из двадцати одного...
— Разве наурыз-коже готовят не из семи продуктов?
— Так это не коже — это бурда какая-то!
— Что бы ни было, увидим и попробуем, когда придем...
Собравшиеся остановились на этом решении. Отведав ароматного, крепкого чаю с молоком, предложенного Алипой, разошлись потихоньку по домам.
* * *
Три дня весной — это, оказывается, довольно приличный отрезок времени. За эти три дня спал паводок, и вода ушла под вскрывшийся лед. Солнечные склоны освободились от снега, земля начала подсыхать, а северные склоны местами запестрели проталинами. Принадлежащий аулчанам скот вышел пастись на волю, перейдя на свежий зеленый рацион.
Живущие на той стороне речки дед Метрей и матушка Пелагея смогли наконец ступить на этот берег, радуясь воссоединению с земляками.
Маленький аул, как и вся природа, проснувшись вместе с весной, засуетился, приноравливаясь к летнему ритму жизни.
В прежние времена с приходом весны люди, окрыленные какими-то надеждами, с радостным нетерпением ожидали благоденствия, которое обычно сулит лето. В этом году подобных настроений и в помине не было... У жителей семи домов предстоящее лето, похоже, вызывало больше сомнений, чем надежд.
Трое суток подряд аул опять оставался без электрического света, вечеруя при сумеречном огне свеч и керосинок.
Глухой Карим, до которого новости всегда доходили позже всех, еще не зная, отчего нет света, приплелся в один из дней к Сарсену, возившемуся з этот момент с ремонтом мотора.
— Милый, почему так долго света нет? — спросил он.
— Солярка кончилась, Кареке!
-А-а?
— Солярки, говорю, нет.
— Солярки?.. Это что, керосин, что ли?
— Один из его видов.
-А-а?
— Да, керосин.
— А почему его нет?
— Не выделили...
-А-а? —
— Говорю, не дали нам его,
— А кто не дает?
— Начальство...
— Сарсен, светик мой, говори громче, а то дед твой день ото дня все хуже слышит.