Нащупал в темноте дверь, несколько минут возился, пытаясь ее открыть. Это ему не удалось, поэтому, гремя посудой, стал искать спички. Но разве найти их в темноте, если Лексей еще днем все коробки хорошенько припрятал? После безрезультатных поисков Бекен снова устремился к двери. Долго мучился, стараясь развязать узел аркана. Бесполезно.
А Лексей с Нурпеисом тем временем не подавали ни звука, лежали, накрывшись с головой одеялами и зажав ладонями рты, чтобы не рассмеяться. Навострив уши, они отслеживали каждый шаг Бекена.
В конечном итоге ураганная сила, скрутившая живот Бектемира, взяла свое: так и не сумев открыть дверь, совершенно измученный, видимо уже не в силах терпеть, он тихо вскрикнул:
— Ох... отца твоего растуды! — и присел прямо на пороге.
Лежавшие в центре юрты друзья, услышав это, довольные собственной проделкой, лишь молча давились от смеха.
Настало утро. Лексей с Нурекеном поднялись с мест, изображая полное неведение. Бектемир тоже не подавал виду, будто ничего такого ночью не случилось.
— Спущусь-ка я вниз, прикуплю чаю, хлебушка да каких-нибудь продуктов, — объявил Бекен. — Пасите пока коней напару. А когда вернусь, и вы в долину спуститесь, сходите в баньку, попаритесь.
Таким образом, Нурпеис по очереди отправился на пастбище, Лексей опять остался кашеварить, а Бектемир, оседлав коня и навьючив коржун, поехал в аул.
Быстрым ходом добрался до Мукура, когда уже сгустились сумерки.
Едва спустившись с ближайшей от аула возвышенности, Бекен, задумавший отомстить, сразу пустился в душераздирающий плач, то и дело вопя: «О, бедный мой брат!» Своими громкими рыданиями он еще издали всполошил аульных собак и поднял на ноги весь Мукур.
Продолжая горько стенать, Бектемир проехал через селение и остановил коня, лишь упершись в дом Нурпеиса. Навстречу, рвя на себе волосы и горько плача, выскочила Нургызаин.
Понятно, что через несколько минут в доме Нурекена собралась добрая половина Мукура. Люди обеспокоенно шумели.
«О мой друг, ты покинул нас в расцвете лет, о бедный Нуреке, ты ушел так неожиданно!» — горестно вздыхая, причитал Бекен, то и дело харкал и смачно сплевывал, словно вместе с желчной слюной пытался выплеснуть из груди всю свою печаль и тоску.
Еще не понимая толком, что же произошло, мукур-цы уяснили одно: Нурпеис внезапно скончался. Все ошарашенно молчали, скорбно нахмурив брови.
Когда народ немного пришел в себя, Бекен, выжимая из глаз слезу, приступил к длинному рассказу о том, как погиб его несчастный друг, с которым они росли подобно неразлучным игривым жеребятам и всю сознательную жизнь провели вместе.
Похоже, представления окружающих, считавших необщительного Нурекена наивным тихоней, были ошибочными. То, что у реального Нурпеиса внутри есть геройский стержень и подлинно богатырский дух, выявила лишь уединенная жизнь на горном пастбище. Оказалось, Нурекен — разудалый джигит, у которого много неизведанных граней и нераскрытых талантов. Он замечательный повар, потрясающий кулинар, в искусстве приготовления вкусной еды ему нет равных, потому что от нее просто язык во рту тает.
Мало того, Нурекен еще и завидный охотник: даже резвую косулю способен подстрелить точно в глаз! Каждый второй день он приносил свежую оленину, так что мясом друзья всегда были сыты по горло. Более того, в течение одного только месяца его охотничьи трофеи пополнили шесть соболей. Да простит Всевышний неверный язык Бекена: если добавить того, которого он взял в день своей смерти, то соболей будет семь!
Вот эта безоглядная страсть к охоте в конце концов и погубила Нурпеиса... Накануне, выслеживая на северном склоне зверя, он неожиданно провалился в медвежью берлогу. Разве был в силах бедняга противостоять до срока проснувшемуся, разъяренному медведю? Зверь на него набросился, подмял под себя и разодрал на части.
Лексей с Бектемиром, которые вскоре бросились на поиски пропавшего Нурекена, вышли по следам на место трагедии, убили медведя, собрали разбросанные останки погибшего друга в мешок и принесли в юрту.
Голова, одна рука и хромая нога Нурекена оказались оторваны от тела. Они аккуратно сложили все вместе, завернули в войлок и приготовили для спуска в долину. Лексей, весь в слезах, остался охранять лошадей и юрту, а Бектемир тут же помчался вниз, чтобы не медля сообщить аулчанам печальную весть.
Вот и все, что произошло.
Разве обретут покой люди, услышав о такой трагедии, — всю ночь никто в Мукуре не сомкнул глаз. Спозаранку четыре джигита приготовили носилки, чтобы привезти останки Нурпеиса, снарядили коней и уехали к Аргыту.