Стоило только Акдаулету поделиться своей тайной, как начался невообразимый галдеж, потому как все мальчишки одновременно поспешили похвастаться собственным аналогичным секретом.
А произошло вот что. За день до выезда на сенокос Мырзекен обошел всех до единого аульных мальцов и каждому нашептал «по секрету» на ухо про свою привязанность и специально выхоженного коня. Поэтому наутро, когда ребята пришли на скотный двор, ссор из-за лошадей не возникло. Мырзекен знал норов каждого коня, вот и распределил их в соответствии с возможностями ребенка и ориентируясь на ту работу, которую мальчишке предстоит выполнять.
Но всем, как говорится, по нраву не придешься. Понятное дело, что, став начальником и руководя людьми, невозможно найти дорожку к сердцу каждого. Бесспорно, встречались люди, хулившие Мырзекена, злословившие за его спиной. Тем не менее, не только друзья, даже враги признавали его искреннее добродушие и принципиальную честность.
В народе ходит много других всевозможных разговоров о Мырзахмете. Одну, например, байку любит рассказывать хромой Нургали.
«Отправился я по какому-то делу в Орель, возвращаюсь оттуда посреди ночи домой и вижу, что в конторе у начальника свет горит, — вспоминает он. — Было уже за полночь, вот и думаю: неужели собрание какое? Слез с коня и подкрался к окну. Смотрю, а по комнате, размахивая руками и как будто с кем-то ругаясь, вышагивает туда-сюда наш Мырзекен.
— Я в корне против вашего указания, товарищ первый секретарь! — кричит он. — Нельзя так односторонне решать вопрос!
При этих словах у меня душа ушла в пятки. Думаю, видать, наш начальник совсем спятил, коли вызвал к себе в кабинет первого и отчитывает, да еще и покрикивает на него. Решил, что первый наверняка сидит с хмурым видом в одном из углов, поэтому вытянул шею, чтобы увидеть его, а в кабинете ни одной живой души, кроме Мырзахмета, нет. Мырзекен же, то и дело взмахивая рукой, разговаривает, как оказалось, со сломанным стулом, стоящим в центре комнаты.
У меня волосы на голове дыбом встали. Думаю, разве просто необразованному человеку бьггь начальником? Сразу пришла нехорошая мысль: бедняга так перенапрягся, стараясь как можно лучше управлять народом, что голова не выдержала — куда ж ему, несчастному, деться, как в помешательство не впасть? Будь что будет, решил протянуть руку помощи больному человеку и проводить до дому, с тем и ворвался в контору.
Мырзекен вытаращил на меня глаза, словно медведя увидел. А меня от его выпученного взгляда охватили еще большие опасения, тихонько подошел и схватил его за рукав. Говорят, от тронувшегося умом человека всего можно ожидать; я слышал, будто бы такого даже судить не станут, если он ненароком тебя изувечит. Вот и проявил на всякий случай осторожность — потянул легонько за рукав и ласково сказал:
— Мырзеке, потерпите немного... давайте пойдем домой...
А он заупрямился:
— Не могу, я еще не закончил!
Тогда я потащил его уже сильнее и снова говорю ему ласково:
— Ничего страшного, Мырзеке, пойдемте домой!
— Оу, Нуреке, — говорит тут Мырзахмет, — ты чего ко мне пристал, с какой стати такая забота? Когда надо, тогда и пойду домой! Завтра на бюро райкома мне предстоит выступить, вот я и готовлюсь. Какое тебе дело до меня?
Только теперь я сообразил, что происходит...»
Не скрывая симпатии к прежнему директору, Нурга-ли в завершение своего рассказа добавляет: «В тот раз наш Мырзекен смело выступил на бюро и смело, не взирая на лица, доказал первому свою правоту. Если хочешь показать, каким должен быть настоящий руководитель, надо рассказывать именно о таких случаях!»
Своей стойкой принципиальностью Мырзекен не поступался и позднее, будучи «рабочкомом» и трудясь в лесничестве.
Когда его избрали председателем сельского совета, руководил совхозом смуглый округлившийся толстяк по имени Сайранхан. Директор есть директор, вот и стал он по малейшему поводу вызывать к себе Мырзекена.
В конце концов, совершенно издерганный бесконечными походами в директорский кабинет, новый председатель сельсовета поставил вопрос ребром.
— Дорогой Сайранхан, — сказал он директору на глазах у аулчан. — Ты директор совхоза. То есть руководитель здешнего хозяйства. Так?
— Так, Мырзеке, так, — согласился директор.
— Ну а я избранный народом председатель сельского совета депутатов. То есть я здесь представляю советскую власть. Верно? — спросил Мырзекен, наседая еще больше.