Аулчане искали лесничего день, искали ночь. Но Мырзекен бесследно пропал, словно сквозь землю провалился. Об исчезновении человека сообщили в райцентр, и к поискам присоединилась милиция. Тем не менее, отыскать пропавшего не удавалось. Поэтому Злиха, потеряв последнюю надежду, оповестила всех без исключения друзей, родичей и сватов, живущих вблизи и вдали, а сама стала готовиться к поминкам по Мырзекену.
У собиравшихся на тризну сердце сжималось от жалости, едва только Злиха, горько рыдая, принималась оплакивать мужа: «О мой любимый супруг, ты ушел в расцвете лет! О мой бедный муж, даже тело твое не нашли!..»
К чести охотников, они вскоре пришли проверить медвежью ловушку, обнаружили полуживого-полумер-твого лесничего, погрузили его на носилки и на четвертые сутки после исчезновения доставили домой.
— Мы сначала решили, что медведя поймали, но, когда приоткрыли ловушку, увидели, что внутри в обнимку с куском протухшего мяса сидит незнакомец с запавшими глазами, — до сих пор посмеиваются над Мырзекеном длиннобородые охотники из Катона...
На теле Мырзекена никогда не было лишнего жирка, человек он сухощавый, аскетичного сложения. Во всем его внешнем облике, в манере одеваться и походке, в том, как он ведет себя в тех или иных жизненных ситуациях, ощущается какое-то аристократическое достоинство.
— Мырзеке, вы, наверно, потомок благородного рода, видать, из торе? — поинтересовался как-то Канапия.
Мырзекен, плохо разбирающийся в родовых хитросплетениях, равнодушно ответил:
— Возможно...
Однако Нургали, приняв его слова за утвердительный ответ, тут же возразил:
— Не-ет, Мырзеке, вы происходите из рода Каргалдак. В нашем районе из каргалдаков много начальников вышло. Я слышал даже, что один каргалдак по имени Байназар вообще стал крупным руководителем в самой Алма-Ате.
Как говорится, сивый конь к старости лишь светлеет. Выйдя на пенсию, Мырзекен приобрел себе редкую для аула голубую «олимпийку» с белыми полосками, как бы демонстрируя свою «голубую кровь». Благодаря этой обновке, он и спортом занялся. Такая красивая, модная и абсолютно невесомая вещь аульной молодежи даже во сне не снилась. Поговаривали, будто за свою «олимпийку» Мырзекен переплатил втридорога, поручив кому-то купить ее на барахолке в Усть-Каменогорске.
Облачившись в спортивный костюм, Мырзекен теперь каждое утро с самого ранья бегает трусцой вокруг аула. Побегав с полчасика, идет на берег Мукура и приступает к утренней зарядке: размахивает руками то вправо, то влево, как в тот раз, когда отчитывал в своем кабинете «первого секретаря», наклоняется, приседает, делает круговые движения корпусом.
Ежедневные занятия бегом и гимнастикой, верно, пошли Мырзекену на пользу: хотя ему скоро семьдесят, по сравнению со своими сверстниками он крепок и бодр, подтянут, без грамма лишнего веса и стремителен, как хорошо натренированный конь.
Однако... по словам его байбише Злихи, распахнутая одежда всегда притягивает ветер: похоже, все беды и несчастья так и вились вокруг Мырзекена. В первый же год, как купил эту «олимпийку», Мырзахмет был порядочно ею «наказан».
Он всегда неравнодушно относился к спорту и активному отдыху. Поэтому, когда у соседского пацана появился велосипед, Мырзекен как-то выпросил его, чтобы прокатиться с ветерком. Мчаться на велике по улицам Мукура наподобие озорного мальчишки пожилому человеку показалось неудобным. Вот он и выехал за аул, взяв направление в сторону просторной долины.
Ехал, всматриваясь в горизонт и с наслаждением подставив грудь встречному ветру, как вдруг одна штанина «олимпийки» зацепилась за велосипедную цепь. Мырзекен даже прикинуть не успел, каким образом ее высвободить: велосипед моментально повело юзом, и он вместе с ним слетел боком с обрыва, тянувшегося по краю дороги.
Зажеванная цепью штанина осталась под велосипедом. Он попробовал до нее дотянуться, но рука не достала. А если дернуть, есть риск, что драгоценная «олимпийка» порвется. Мырзекен уже пенсионер, находится на заслуженном отдыхе, да Злиха ведь костьми ляжет, а такой красивый и удобный костюм ни за что ему больше не купит!
Надеясь, что кто-нибудь пройдет мимо и освободит его, Мырзахмет пролежал недвижно в овраге, изнывая от припекающего солнца, всю первую половину дня.
Обнаружили его дети, которые возвращались домой после купания в речке. Вообще-то, ребятня, скорее всего, проскользнула бы мимо, так и не увидев лежавшего в котловине Мырзекена, но сопровождавшие их собаки, привлекая внимание, подняли истошный лай.
— Наш Мырзаш упал с обрыва и чудом избежал смерти, — сообщила Злиха, в тот же вечер собрав земляков и соседей на жертвенную трапезу, которую устроила в благодарность за благополучное спасение мужа.