— Агай, я тут скучаю в одиночестве, как хорошо, что вы пришли, — будто ребенок, обрадовался Даулетхан. — Вот, про город Венецию хочу вам кое-что сказать... Ежегодно он на несколько миллиметров опускается в воду. Это же неслыханное бедствие... Катастрофа всемирного масштаба!
— Господи помилуй, говоришь, катастрофа?
— Да, агай, бедствие огромных масштабов! Вот вы, агай, задумывались хотя бы раз над тем, как нам спасти Венецию от этой трагедии?
Лексей в недоумении приподнял сведенные плечи.
— Ну а я знаю! — объявил библиотекарь. — Я знаю способ, как спасти Венецию... Необходимо со стороны Адриатики соорудить дамбу. А потом спускать через шлюзы излишнюю воду.
Лексей, как бы всячески поддерживая слова Даулетхана, усиленно замотал головой, ну точно лошадь, которая отмахивается от мух.
— Ладно, насчет Венеции мы что-нибудь в этом роде придумаем... А вот как, по-вашему, нам сохранить Пизанскую башню?
— А с ней-то что случилось? — растерялся Лексей.
— Наклонилась она.
— Наклонилась?
— Да, сильно наклонилась... если в один прекрасный день она упадет, мировая культура навсегда лишится одной из своих жемчужин.
— Ужас, сложная, однако, ситуация!
— Еще какая сложная!.. Это ведь самая глобальная проблема нашего времени. Я в последнее время много об этом размышляю. Совершенно измучился, потому что никак не могу найти решения.
Лексей поцокал языком.
— Меня еще одна вселенская проблема страшно тревожит, — грустно признался Даулетхан. — Через триста миллионов лет вот это солнце на небе навеки погаснет...
— Господи, типун тебе на язык, не болтай дурного! — аж подпрыгнул на месте Лексей.
— Это не дурь, а самая настоящая правда, агай! Солнце погаснет, на Земле станет холодно, а человечество, животные и вообще все живое исчезнут с ее лица... Вот я и думаю, ради чего мы живем, ради чего стараемся?..
Во имя чего так упорно стремимся вперед? Работаем в поте лица, не замечая даже, как проходят зима и лето? Зачем пытаемся оставить негаснущий след? Ведь знаем, что все в мире непостоянно, что когда-то все исчезнет? Ну, скажите мне, пожалуйста, ради чего же мы так выбиваемся из сил?!
Лексей не ответил, только вытаращил на библиотекаря удивленные глаза.
— Даулетхан, милый мой, ты бы жену поскорее себе взял! — ни с того ни с сего сочувственно сказал он спустя паузу.
Библиотекарь не придал его словам значения, ведь этот надоедливый совет, который он не раз слышал от стариков, уже плешь проел ему на голове.
— Даулетхан, ты меня слышишь?.. Я ведь хочу, чтобы ты просто позаботился о себе. До каких пор будешь мыкаться холостяком? Если у тебя материальные затруднения, так мы же земляки — поможем сообща...
— Опять предлагаете жениться? — спросил Даулетхан, отодвигая книгу, которую просматривал.
— Да, давай женись!
— Когда?
— Да хоть когда! Если скажешь, что завтра, мы только поддержим.
— Естественно, против вы не будете... Однако... — и библиотекарь, приподняв брови, задумался. — Одна идея рождает другую... Агай, ваши слова подкинули мне мысль... даже не мысль, а... Это настоящая проблема!
— Очевидно, не можешь подыскать себе подходящую девушку?
— Не-ет, проблема не в девушке... Проблема в другом — почему холостяков и бездетных облагают налогом? Вот где проблема! Я недавно одну книгу прочел... Там говорится, что царь Петр Первый в свое время облагал налогом тех, кто носил бороду.
— Налог за бороду?! — поразился Лексей.
— Да, за бороду... Но сейчас ведь не восемнадцатый век — на дворе, как-никак, двадцатое столетие! Так что ваши слова насчет моей женитьбы равнозначны наложению подобного штрафа... Или же вот, облагают налогом за то, что у тебя нет детей. А может, этот человек и мечтает лелеять любимого ребенка, только жена или он сам бесплодны? В чем они виноваты? Почему их нужно подвергать штрафу, то есть заставлять всю жизнь,платить налог за бездетность?
— Жену, которая не может иметь детей, надо бросать.
— А если не жена, если сам мужчина страдает бесплодием?
— Разве такое бывает?
— Еще как бывает!
Лексей задумался, а потом, почему-то вдруг смутившись, встал с места.
— Беда-то какая! — сказал он по-русски, качая головой.
Даулетхан не обратил внимания на подозрительное поведение собеседника, а продолжал увлеченно болтать о своем:
— По-моему, правильнее облагать таким налогом лишь тех, кто отказался от собственных детей либо был лишен родительских прав... Потому как, чтобы вырастить и обучить детей, оказавшихся на попечении государства, правительству приходится выделять определенные средства из государственной казны.. Видите, сколько в этом вопросе застоявшихся противоречий и несуразицы!