Поначалу мукурцы ограничились лишь общим заключением, что «молодежь уместно подняла вопрос». Затем, некоторое время поразмыслив по поводу того, кто же из двух авторов прав, они остановились на решении «рассмотреть вопрос на общем собрании совхоза».
Ни о чем не подозревая, общественность стала спокойно готовиться к обсуждению. И в пору этой подготовки в спор двух сторон вмешался вечный смутьян Канапия и все, конечно, испортил. Красивая дискуссия, цивилизованно начатая на страницах районной газеты, в итоге осложнилась.
— В подтексте этой статьи я ясно чувствую политический мотив, — заявил как-то Канапия, сидя в гостях у Мыр-захмета. — Ав подоплеке лежит родовое соперничество...
Вместе с ним за столом находились мулла Бектемир, хромой Нургали с Лексеем и, естественно, хозяин дома Мырзекен. Все они пораженно уставились на Канапию.
— Правду говорю, именно родовое соперничество! — заверил Канапия, подкрепляя ранее сказанное. — А теперь я докажу вам это... Возьмем, к примеру, Ерекена, то есть Ералы — сына Сагыная. Вы ведь помните его?
— Конечно, помним.
— А если помните, скажите мне, из какого рода происходил Ерекен? Забыли? Он был камаем!
— И что с того, я вот тоже из камаев, — признался Нургали, не понимая, куда гнет Канапия.
— Терпение, Нуреке, терпение... Если это так, то кто же тогда учитель Оралбек, написавший о нем статью?.. Он тоже камай! И не просто камай — Оралбек приходится Ералы внучатым родичем! Уяснили суть?
— Э-э, какая разница, родич так родич...
— Не-ет, ни черта вы не поняли! А кто такой Даулетхан, который написал вторую статью? Не кто иной, как наш же каргалдак, только из Аршаты. Ну а кем же был тогда Каратан Карамендин? Если забыли, напомню: он — каргалдак! Выходит, камай написал в газету в поддержку камая, а каргалдак — в поддержку своего же каргал-дака. Другими словами, каждый гнет свою линию... Что это, как не соперничество родов? Теперь, надеюсь, до вас дошла суть проблемы?
Аргументы Канапии поразили гостей, беспечно отдыхавших в доме Мырзекена, словно удар молнии. Они пребывали в полном замешательстве, не находя, какой веский и обоснованный ответ дать на разоблачения Канапии, поэтому лишь смущенно переглядывались, выпучив друг на друга удивленные глаза. Им и в самом кошмарном сне не могло привидеться, что подобная родовая распря могла зародиться в их крошечном ауле. Неужто крепкая, казавшаяся незыблемой сплоченность их земляков готова развалиться, и неслыханный раздор опозорит их седые бороды?!
Первым нарушил воцарившуюся за столом мертвую тишину хозяин дома Мырзахмет.
— Не может быть! — твердо сказал он свойственным только ему разумным и потому убедительным приятным голосом. — Быть такого не может, товарищи!
— Почему это не может? — тут же возразил Канапия. — Мырзеке, на каком основании вы утверждаете, что такого не может быть? Если у вас есть доказательства обратного, тогда, пожалуйста, выкладывайте! А мы вас послушаем.
— Доказательств нет... Просто мне не хочется верить в это.
— Эх, Мырзеке, а кому, думаете, хочется мириться с таким позором? К примеру, вам, Нуреке, хочется во все это верить?
Нургали беззвучно покачал головой, как бы говоря: «Нет, не хочется».
— Ну вот, видите, и Нурекену не хочется верить. Ну а вы, молдеке, — повернулся он к Бектемиру, — верите в это?
— Откуда мне знать... — забормотал Бектемир. — То ли время такое, то ли народ измельчал... К чему они вообще из мухи слона раздувают?..
— Вот, и молдеке сомневается... Только выхода у вас нет, придется со мной согласиться, потому что перед вами неоспоримый факт. Ну а факты отрицать нельзя. Так что, дорогие мои земляки, вы должны признать, что такое постыдное явление, как родовое соперничество, имеет место быть в нашем ауле! Иного пути у вас нет!
Исчерпав слова для сколь-нибудь убедительных доводов, сидящие снова погрузились на некоторое время в тишину. Речи Канапии, похоже, омрачили всем настроение. А поскольку молчание затянулось, эта пасмурная атмосфера только сгущалась.
Среди гостей были представители обоих родов. Нургали — камай, Бектемир с хозяином дома Мырзахметом — каргалдаки, причем все считались уважаемыми в ауле стариками. Только Лексей с Канапией происходили не из местных родов...
Вообще-то, Канапию можно не брать в расчет. Если копнуть поглубже, то он и к казахам имеет весьма сомнительное отношение. Поговаривают, его прадед из калмыков. А то, что мать Канапии была татаркой, хорошо известно всем сидящим.