Сюити с недоумением посмотрел на Синго.
– Разговор шел о семенах лотоса. Семена древнего лотоса проросли, и распустились цветы – об этом в газете писали.
– Что ты говоришь?
Сюити закурил сигарету.
– Ты спрашивал у Кикуко, не собирается ли она родить, и вконец ее расстроил.
– Почему?
– Потому что пока она не может.
– Ну, а как ребенок у этой Кинуко?
Сюити стало не по себе, но он сдержался.
– Мне говорили, ты ходил туда. И оставил, я слышал, чек. Не следовало этого делать.
– Как ты узнал об этом?
– Я узнал стороной. С Кинуко мы больше не встречаемся.
– Ребенок у нее от тебя?
– Кинуко уверяет, что нет…
– Что бы она ни говорила, речь идет о твоей совести. Ты согласен? – Голос Синго дрожал.
– Честно говоря – не знаю.
– Как это так?
– Сколько бы я ни терзался, с этой одержимой женщиной мне не сладить.
– Все равно она терзается гораздо больше тебя. И Кикуко тоже.
– Но теперь, когда мы расстались, я думаю, она снова заживет, как раньше, по своему разумению.
– Разве это порядочно? Неужели тебе в самом деле не хочется знать, твой это ребенок или нет? Или, может быть, совесть все-таки подсказывает тебе, от кого у нее ребенок?
Сюити не ответил. Лишь хлопал своими чересчур красивыми для мужчины глазами.
На столе Синго в фирме лежала открытка с траурной каемкой. Приятель, болевший раком печени, он был, правда, совсем плох, но умер как-то уж слишком быстро, подумал Синго.
Может, все-таки кто-то дал ему яду? Возможно, он просил об этом не одного Синго. Или, может быть, покончил с собой еще каким-нибудь способом?
Было еще одно письмо – от Танидзаки. Хидэко извещала его, что перешла работать в другой салон. Вскоре после нее Кинуко тоже ушла оттуда и переехала в Нумадзу, писала Хидэко. В Токио это трудно, а в Нумадзу она сможет открыть небольшую собственную мастерскую, сказала она Хидэко.
Хидэко, правда, об этом не написала, но, может быть, Кинуко решила уехать в Нумадзу, чтобы тайно родить ребенка, подумал Синго.
Неужели, как и говорил Сюити, Кинуко решила снова жить самостоятельно, по собственному разумению, порвать всякие связи и с Сюити, и с Синго?
Какое-то время Синго сидел неподвижно, глядя на сверкавшие в окне умытые солнечные лучи.
Икэда, которая жила с Кинуко, осталась одна, – каково ей сейчас?
Синго решил непременно встретиться с Икэда или Хидэко и расспросить о Кинуко.
Во второй половине дня он пошел выразить соболезнование семье покойного приятеля. Там Синго впервые узнал, что его жена умерла еще семь лет назад. Он жил, видимо, в семье старшего сына, у которого было пятеро детей. Ни сын, ни внуки не были похожи на покойного приятеля.
Синго было интересно узнать, действительно ли он покончил с собой, но спрашивать об этом, естественно, не следовало.
Среди цветов, лежавших у гроба, было много хризантем.
Когда Синго, вернувшись в фирму, просматривал с Нацуко документы, неожиданно позвонила по телефону Кикуко. Не случилось ли чего, забеспокоился Синго.
– Кикуко? Где ты? В Токио?
– Да. Ездила к своим. – Чувствовалось, что она улыбается. – Мама сказала, что хочет поговорить со мной, вот я и поехала, а никакого дела у нее нет. Просто стало скучно, говорит, решила посмотреть на тебя.
– Понятно.
У Синго отлегло от сердца. Может быть, и потому, что по телефону у Кикуко был совсем девичий голос, но не только поэтому.
– Отец, вы уже едете домой?
– Да. Может, поедем все вместе?
– Хорошо. Мне так хотелось ехать с вами – и я позвонила.
– Прекрасно. Если у тебя есть еще дела, не торопись. Я предупрежу Сюити.
– Дел никаких нет, я уже собралась домой.
– Тогда, может, ты заедешь в фирму?
– А это удобно? Я-то думала подождать вас на вокзале.
– Нет, лучше приезжай сюда. Возьмем с собой Сюити. Перекусим втроем – и домой.
– Я ему звонила, сказали, куда-то вышел, на месте его нет.
– Что ты говоришь?
– Можно я все равно прямо сейчас приеду? Дела свои я уже закончила.
У Синго горело лицо, он неожиданно четко увидел улицу за окном.
Рыба осенью
1
Октябрьское утро. Рука Синго, завязывавшая галстук, неожиданно замерла.
– Как же это? Как же это?.. – Он опустил руки, лицо у него стало растерянным. – Что ж это такое?
Синго распутал галстук и снова попытался завязать, но галстук никак не завязывался.
Он взял галстук за концы, поднял на вытянутых руках и, склонив голову, стал разглядывать.
– Как же это делается?
Кикуко, стоявшая за спиной Синго с пиджаком наготове, обошла его и встала перед ним.
– Галстук никак не завязывается. Забыл вдруг, как завязывать. Странно…