– Ты о чем это? – сказал Синго, не задавая прямого вопроса.
– Разве у Фусако не так?
– Неизвестно, жив Аихара или мертв, и неизвестно, где он, – ответил Синго.
– Где он – это можно при желании выяснить, но… что это даст?
– Перестань причитать. Заявление о разводе уже послано. Нужно примириться с этим, и конец.
– Я смолоду научилась со всем примиряться, но, когда у меня все время на глазах Фусако с двумя детьми, из головы не выходит: что делать?
Синго промолчал.
– Внешность у Фусако малопривлекательная, ты сам видишь. Но даже если кто-нибудь и сделает ей предложение и она выйдет замуж, дети все равно останутся здесь, и заботы о них лягут на Кикуко, жаль ее.
– Если это случится, Кикуко и Сюити станут жить отдельно, и растить детей придется тебе.
– Мне, говоришь? Ты прекрасно знаешь, работы я не боюсь, но не забывай – мне уже за шестьдесят.
– Дела человеческие решаются на небесах. Куда ушла Фусако?
– К Большому Будде. Странные существа эти дети. Хотя Сатоко чуть не попала в автомобильную катастрофу, возвращаясь из храма, где стоит Большой Будда, она любит его и все время просит, чтобы ее отвели к нему.
– Вряд ли она любит именно Большого Будду.
– Нет, кажется, она и правда любит его.
– Странно.
– Как ты думаешь, Фусако не захочет переехать в деревню? Получит в наследство наш дом.
– Да нет, какой это дом, – резко сказал Синго.
Ясуко замолчала и снова углубилась в газеты.
– Отец, – позвала его на этот раз Кикуко. – Рассказ мамы об ухе напомнил мне, как вы мечтали отделить голову от туловища, сдать ее в клинику и там подчистить и подновить.
– Да-да. Когда я смотрел на подсолнухи. Нужда в этом становится все острее. То я забыл, как завязывать галстук, а то, чего доброго, стану читать газету вверх ногами.
– Я ваши слова часто вспоминаю. Мне тоже все время хочется сдать свою голову в клинику.
Синго посмотрел на Кикуко.
– Хм. Каждую ночь я сдаю свою голову в клинику сна. Но, может быть, это связано с возрастом, что я без конца вижу сны. Как-то я прочел стихи: «Когда и душе тоска, мы видим сны – действительности продолженье». А вот мои сны не продолжение действительности.
Кикуко поставила в вазу декоративную тыкву и рассматривала ее со всех сторон.
Синго тоже смотрел на нее.
– Кикуко, никогда не уходи от нас, – внезапно сказал он.
Кикуко встала, повернулась к Синго и, подойдя к нему, села рядом.
– Я боюсь жить отдельно. Я боюсь Сюити, – сказала Кикуко тихо, чтобы не слышала Ясуко.
– Неужели ты собираешься уйти от Сюити?
Кикуко помрачнела.
– Если и уйду, все равно всегда буду заботиться о вас.
– Тебе это принесет только несчастье.
– Нет. Какое же это несчастье – делать что-нибудь с радостью.
Синго поразился – Кикуко впервые проявила такую горячность. И почувствовал всю опасность их разговора.
– Не потому ли ты, Кикуко, относишься ко мне так хорошо, что я как бы заменяю тебе Сюити? Мне кажется, вы с Сюити сейчас еще больше отдалились друг от друга.
– Я его часто не понимаю. Иногда он вдруг становится мрачным – к нему не подступишься. – Кикуко, побледнев, смотрела на Синго, словно взывая о помощи.
– Да, война его сильно изменила. Иногда и я не могу понять, что с ним происходит. Он все делает наперекор. Как был бы я счастлив, если бы вам удалось мягко, без насилия снова соединить свои жизни, как то окровавленное ухо…
Кикуко сидела неподвижно, с помрачневшим лицом.
– Тебе Сюити не говорил: Кикуко, ты свободна?
– Не-ет. – Кикуко недоуменно посмотрела на Синго. – Как это – свободна?..
– Да, я тоже спросил Сюити, что он имеет в виду, заявляя, что его жена свободна. Если вдуматься, то это, видимо, значит: Кикуко должна освободиться от меня, а я должен сделать Кикуко более свободной.
– Вы говорите «я», подразумевая себя?
– Да. Слова Сюити, в сущности, означают: Кикуко свободна, скажи ей об этом сам.
В это время в вышине послышались какие-то звуки. Синго показалось, что это голос неба.
Посмотрев вверх, он увидел, что над самыми деревьями летят голуби.
Кикуко, видимо, тоже услышала шелест крыльев и подошла к краю веранды.
– Неужели я действительно свободна? – со слезами в голосе спросила она, провожая глазами голубей.
Тэру, спокойно лежавшая на камне у порога, услыхав хлопанье крыльев, помчалась в сад.
5
В то воскресенье к ужину собралась вся семья – все семь человек.
И вернувшаяся домой Фусако, и двое ее детей теперь тоже стали членами семьи.
– В рыбной лавке было только три форели. Третью я дам Сатоко. – С этими словами Кикуко поставила форель перед Синго, перед Сюити и перед Сатоко.