«С прискорбием сообщаем Вам, король Трандуил, что эльфийка, которую Вы отправили к нам, погибла по дороге в Лотлориэн. Наш отряд обследовал место ожесточенной битвы. Мы обнаружили множество мертвых тел орков, которые, несмотря ни на что, все-таки успели уничтожить весь отряд, включая несколько эльфиек-служанок.
Тело Аилинон не было найдено, но все признаки указывают на то, что она мертва. Единственный выживший солдат скончался через несколько часов, как каким-то образом доехал до Лориэна. Он и рассказал обо всем, что случилось, в том числе и о том, как один из орков расправлялся с Аилинон.
Мы скорбим вместе с Вами,
Владыки Галадриэль и Келеборн»
Стоило мне тогда услышать эти страшные слова, как земля, кажется, ушла у меня из-под ног. Невидимая сила подкосила меня. Я не мог понять, как такое вообще могло произойти. Она же была в моих руках, ее голос до сих пор стоит в ушах, я помню ее пение, а песни каждый раз заставляли задуматься. Не помню, чтобы Аилинон пела без какой-либо на то причины. И когда мне сообщили, что эльфийка пала от руки мерзкого орка, я был готов самолично найти его и заставить страдать!
Впервые за долгое время я заметил гримасу боли на лице собственного отца. Я всегда знал, что он считает Аилинон почти своей дочерью, мы воспитывались вместе, он растил и воспитывал нас на равных, несмотря на то, что она, по сути, не приходится нам даже дальним родственником. И вот тогда, именно в то мгновение, мы оба снова потеряли дорогого нам человека. Не хватило бы слов, чтобы описать те эмоции, которые я испытывал. У меня словно вырвали сердце вместе с душой.
Да, первое время я всецело винил Аглара. Но потом понял, что моя вина не меньше. Ведь именно из-за меня отец решил отправить ее в Лотлориэн. Я научился жить с мучающей меня совестью. Продолжил жить, невзирая ни на что, полностью посвятил себя защите Лихолесья. Уже не убегал от поручений отца, а старался делать все, что он велит. Это помогало мне справиться с одиночеством.
Бесспорно, во дворце отца всегда много эльфов, в том числе и прекрасных девушек. Но ни одна из них не была похожа на Аилинон. Слишком высокомерные, выряженные в роскошные платья, обвешанные кучей драгоценностей. Всем им важно лишь то, что я лихолесский принц.
Больше никто не смел мне перечить. Каждый пытался угодить и не обидеть словом. Никто не выпрыгивал на меня из ниоткуда, не грозился прикончить меня во сне. Да, и такое было, и такое себе позволяла сумасшедшая эльфийка. И только потеряв это все, потеряв ее, я начал осознавать, как сильно привязался к своему Соловью, к своей Тинувиэль.
И вот снова, я словно вернулся обратно. Нужно было Аглару прибегать ко мне с такой сумасшедшей новостью. Он выглядел так, словно действительно увидел призрака. Несмотря на заверения эльфа, продолжаю просто отмахиваться от глупых слов.
— Она мертва, — с нажимом произношу я, уже устав выслушивать второй день подряд идиотские предположения своего стража. Он словно с катушек слетел, все твердя одно и то же. В какой-то момент у меня получается отделаться от эльфа, он куда-то исчезает, а я наконец-то могу спокойно вздохнуть. Прогуливаясь по коридорам Ривенделла, наслаждая теплом здешних мест, невольно возвращаюсь к нашему прощанию с Аилинон.
Я был крайне взбешен поведением Аглара и решением отца. Да, мы были легкомысленны, и я прекрасно понимал, что своими распутными действиями порчу репутацию Аилинон, но просто не мог стоять в стороне, наблюдать за ней издалека. Мной завладевала страсть, которой я не испытывал раньше. И самое ужасное, что я чувствовал и видел отклик. Это еще больше распаляло меня и побуждало на новые действия.
Моя несдержанность погубила жизни. С тех пор стараюсь не распаляться, не тратиться на ненужные эмоции. От моих мыслей меня отвлекает приближающийся Арагорн. Мужчина кажется мрачным и молчаливым. Не знал, что он приехал в Имладрис.
— Рад видеть тебя сегодня, Арагорн, сын Араторна, — первым произношу я, с уважением смотря на Дунадана. Черты лица его слегка разглаживаются, но напряжение не уходит из взгляда.
— И я рад видеть тебя, друг, — отзывается Странник, подходя ко мне. — Мне стоит многое тебе рассказать, прежде, чем ты поймешь цель моего визита, — не успеваю даже задать вопрос, когда получаю ответ. Что ж, тем-то лучше. Утвердительно киваю, после чего мы выходим из дворца Владыки Элронда. Осень в Имладрисе куда мягче и приятнее, чем в Лихолесье. Теплый ветерок ласкает кожу, а солнце все еще греет своим теплом.
Дальше Арагорн пускается в долгие рассказы о том, как повстречал он хоббитов и о пути, который они прошли. Нелегкая судьба выпала на долю полуросликов, которые раньше не хаживали дальше своего Шира. В любом случае, никто не заставлял их идти за племянником Бильбо, они сами избрали свой путь.
Наш разговор приходит к своему логическому завершению, когда Дунадан подходит к двум эльфийкам, которые отличаются друг от друга словно день и ночь. Сложно не отметить красоту Арвен, ее взгляд обращен на моего давнего друга, что нисколько не смущает ни меня, ни вторую эльфийку, которая плавно поворачивается к нам лицом. О, Эру Илуватар, зачем ты так мучаешь меня?
Я не смогу пережить встречи с эльфийкой, что так похожа на Аилинон. Несомненно, между ними есть сходство, причем настолько точное, что хочется броситься в воды Бруинен, чтобы больше не испытывать этой пытки. Но не могу не отметить и различия между девушками.
Помню жизнерадостный, полный веселья взгляд небесных глаз, широкую улыбку что бы ни происходило вокруг, мягкие черты лица, некоторую беззаботность, легкий румянец на щеках, расслабленность в каждом движении. Я помню все, до самой незначительной детали, подобной тому, как Аилинон тщательно подбирала цветы для того, чтобы вплести их в свои волосы.
Перед собой же вижу обладательницу льдисто-голубых глаз, которые смотрят на меня с вызовом, а на лице застыла маска равнодушия и безразличия ко всему, что ее окружает. Черные одежды оттеняют фарфорово-белую кожу, делая ее еще более светлой. А серебристые волосы незнакомки собраны в тугую косу, которая слегка пострадала после какого-то мероприятия.
Не могу не заметить грубый на вид кафф, который практически полностью закрывает собой правое ухо эльфийки. Не вслушиваясь в диалог, продолжаю следить за девушкой. Улыбка-таки появляется на ее лице, делая еще больше похожей на мою старую подругу. Глаза словно оживают, насыщаясь голубым цветом. Нет, этого просто не может быть… Она же не могла скрываться все это время от нас. А этот голос…
Голос, который я по сей день слышу, как во снах, так и наяву. Нестерпимая мука, которая заставляет меня чуть ли не физически чувствовать боль прошедших тысячелетий. Отвожу взгляд в сторону, пытаясь отвлечься от обуявших меня эмоций. Представившись эльфийкам, снова обращаю свой взгляд на светловолосую девушку.
— Это Аилинон, ученица Митрандира, лихолесская эльфийка, которая посвятила свою жизнь путешествиям по всему Средиземью. Не раз она помогала мне в Диких землях, — слова Арагорна окончательно выбивают меня из равновесия. Неужели Аглар был прав? Не успеваю спросить хотя бы что-то у эльфийки, как она испаряется. Убегает от нас так, словно за ней гонятся сами Девятеро. Но теперь у меня нет сомнений. Это действительно Аининон, моя Аилинон… или же была когда-то ей.
Что же жизнь подкинула тебе такого ужасного, что ты так сильно изменилась? Куда делась невинность и беззаботность лесной эльфийки?
Pov Ailinon
***
24 октября 3018 года Третьей Эпохи.
Четыре мучительных дня, в которые я старалась избегать встреч с Агларом и Леголасом. Лишь завидев кого-то из них издалека, старалась сделать ноги в противоположную сторону. Не хватало мне еще начать с ними разговаривать. Иду по нескончаемым закоулкам дома, которые с каждым днем мне кажутся все более похожими друг на друга. Уже ничто не радует меня в стенах Последнего Домашнего приюта. На автомате выхожу в тенистый парк.