— Я сама, — аккуратно забрав мочалку из рук растерянной эльфийки, начинаю соскабливать с себя слой дорожной грязи и пыли. Спустя долгих пятнадцать минут моя кожа вновь начинает сиять фарфоровой белизной. По просьбе одной из служанок нехотя снимаю кафф с уха. Да, дорогие мои и нежные эльфийки, не все битвы обходятся малой кровью. Когда-нибудь и я поведаю кому-нибудь историю этого безобразного шрама.
Млея от аккуратных рук, которые распутывают мои длинные волосы, закрываю глаза. Вскоре волосы начинают блестеть здоровьем и больше не кажутся сухими и серыми от грязи. Медленно поднимаюсь из остывающей воды и начинаю вытираться. После того, как вытираю волосы, надеваю кафф обратно, нечего больше пугать молодых эльфиек.
Осматриваюсь по сторонам в поисках своей одежды. Но ее, видимо, уже унесли на чистку. Мне же преподносят красивое белоснежное платье, на котором серебряными нитками вышиты витиеватые узоры. Девушки ловко помогают мне облачится в него и туго зашнуровывают корсет.
После этого они приступают к расчесыванию моих волос. Заплетать их они даже не думают, оставляя слегка волнистые волосы струиться за спиной. И только после того, как обуваюсь в удобные ботиночки на небольшом каблучке, прохожу в комнату, где меня ждет Леди Галадриэль.
Кажется, будто она и не двигалась с места все то время, что я провела в ванной. Несколько смущенно присаживаюсь на кресло напротив Владычицы Лориэна. Как только ее взгляд останавливается на мне, он светлеет и наполняется теплом. Неосознанно и на моих губах появляется робкая улыбка.
— Эта диадема была приготовлена для тебя очень давно, — медленно начинает говорить эльфийка, а мое сердце вновь пускается вскачь. Она же не задумала объявить о «неожиданном» появлении своей незаконнорожденной дочери?! — Я не собираюсь более скрывать тебя ото всех, — словно прочитав мои мысли, произносит Леди Галадриэль. А почему, собственно, «словно»? Я слышала, что Владычица действительно умеет это делать.
— Я не могу принять ее, — смотрю на диадему, лежащую на мягкой подушечке, которую учтиво принесла одна из служанок. — Я не имею права носить ее, — звонкий смех Владычицы разлетается по комнате.
— В этом и заключается моя просьба, дитя. Хотя бы на время своего пребывания в Лориэне побудь той, кем ты должна была стать в день, когда на тебя напали орки по пути сюда, — эльфийка плавно встает со своего места и лично надевает на мою голову серебряный венец. — И я искренне могу заявить, что ты, как никто другой, достойна зваться принцессой Золотого Леса. Теперь же пойдем прогуляемся, и ты сможешь узнать обо всем из первых уст.
— Хорошо, — несколько сдавленно отзываюсь. Мне все еще не верится, что все это происходит именно со мной. Как такое вообще могло случиться? Я обычная эльфийка, которая только и умеет что мечом махать, да рубить орков налево и направо.
— Тут ты не права, — вдруг прерывает бурный поток моих мыслей Леди Галадриэль. Меня уже ничего не удивляет. Вся моя семейка, кажется, не чурается магии, а очень даже активно ей пользуется. А я-то удивлялась, откуда во мне взялся Свет. — Вот именно. Думаю, ты заметила, что на территории Лотлориэна он с особой легкостью откликается на твой призыв. Твоя сила столь же сильна и светла, как золото мэллорнов, и они с особым благоговением впитывают твою магию, отчего становятся сильнее и крепче. Но ты сейчас хочешь услышать не это.
— Я бы хотела узнать, почему оказалась в Великой Пуще вместо того, чтобы расти здесь, — эльфийка нежно берет меня под руку, и мы вместе заходим в один из прекраснейших садов, которые я когда-либо видела. — Нет, конечно, я понимаю, почему была отослана, но тогда почему сейчас мне дарован шанс быть частью всего этого, — неопределенно обвожу рукой все, что находится вокруг нас.
— Это было не мое решение. И даже не решение моего мужа. Мы оба с готовностью оставили бы тебя с нами. Келеборн был счастлив лишь от того, что на моем лице вновь появилась улыбка. Я была счастлива, осознавая, что скоро снова смогу держать на руках свое дитя. Келебриан уже тогда подолгу уезжала от нас, и я тосковала в одиночестве. Против был Митрандир, — Галадриэль тяжело вздыхает, уходя с головой в воспоминания.
— Я почему-то не удивлена, — смаргивая слезы, усмехаюсь я. Эльфийка тоже начинает смеяться. — Боюсь, что упертый характер у меня именно от него, — опускаю глаза к земле, и мне снова становится грустно. Тоска по Гэндальфу еще не скоро угаснет в моем сердце, особенно сейчас, когда я узнала, насколько важное место он занимал в моей жизни.
— Гэндальф не хотел, чтобы ты выросла, рассчитывая лишь на свой титул, ведь он понимал, что я не смогу не баловать тебя, — ласково посмотрев на меня, сообщает эльфийка. Этот взгляд заставляет мое сердце трепетно забиться в груди. — И также он боялся… боялся, что в Лориэне твои силы проявятся слишком рано. Он уже тогда знал, что ты не сможешь простить себя, если нечаянно навредишь кому-нибудь.
— Но я оказалась не столь сильной, чтобы причинить вред кому-либо, — непонимающе смотрю на Галадриэль. — Я только и могу, что показывать совершенно безобидные «фокусы» со своим Светом.
— Никто не знает, насколько ты бы была могущественна, останься в Лотлориэне. Волшебство этого места с каждым годом бы подпитывало тебя. Так что в итоге я, скрепя сердце, согласилась, что решение Митрандира единственно верное. Но у нас был уговор. Как только ты бы выросла и смогла бы осознанно принять свою магию, король Трандуил отправил бы тебя обратно к нам. Впрочем, так и случилось, — продолжает свой рассказ эльфийка, поглаживая тыльную сторону моей руки. — Только по воле Рока ты не доехала до Лориэна.
Мы в полном молчании садимся на витиеватую скамью. Несколько веток мэллорна как раз свисают чуть ли не к нашим головам, а золото их листьев бликами играет на поверхности земли. Пытаюсь смириться с той информацией, что мне сейчас сообщили. Возможно, Гэндальф и поступил правильно. Но он мог хотя бы не скрывать того, кто является моими родителями. Да и король Трандуил хорош, ведь и он знал все с самого начала!
— Не мне судить и осуждать ваши поступки, — наконец-то произношу я. — И я сама совершала много ошибок, принимала много неправильных решений. Тем более, что прошлого не вернуть. Я никогда не стремилась стать кем-то большим, чем была еще день назад. И никогда не буду претендовать на эту диадему, на место в этом Золотом Лесу. Но если Вы просите побыть той, кого Вы ждали более двух тысяч лет, то я исполню эту просьбу.
— Более разумного и мудрого ответа я и не ждала от тебя, Аилинон, — с улыбкой смотря на меня, говорит Леди Галадриэль. — Ты делаешь правильный выбор, хотя я бы и хотела, чтобы ты осталась со мной подольше. Мы и так потеряли непозволительно много времени.
— Значит, таково было решение Судьбы. Все идет своим чередом, а я смогла добиться многого собственными силами, — уверенно отзываюсь я. — И сейчас я не смогла бы бросить своих друзей на произвол судьбы, променяв их на размеренную и безопасную жизнь в Лотлориэне.
— Я все это прекрасно понимаю и не собираюсь оспаривать твои дальнейшие действия. Просто знай, что с этого момента Врата Карас-Галадона будут для тебя открыты. Теперь это твой дом, куда ты сможешь прийти в любое время, — после этих слов эльфийка заключает меня в крепкие объятия, которые окончательно уверяют меня в том, что все это не плод моего воображения.
Я не сплю, а действительно за один день обрела родного человека, маму, которая призналась мне во всем и поведала историю, которая в реальности звучит логично и правильно, не то, что я придумывала себе все эти годы.
— Спасибо, — дрожащим голосом говорю я. Эмоции переполняют меня, а я лишь могу сейчас ответить на эту нежность и любовь, которую чувствую каждой клеточкой своего тела. Она не хотела, чтобы меня увозили из Лориэна, она хотела оставить меня. Наверное, именно это признание уверило меня в том, что я нужна здесь, нужна собственной маме.