– Ненавижу это состояние, – прорычал он. – Ты продолжаешь опекать меня даже будучи на другом факультете. Как я могу называть себя равным тебе?
Не ожидавший подобной реакции Грегори отступил, едва не уронив еле держащегося на ногах Ровена.
– Я всего лишь…
– Считаешь, каждый нуждается в твоей защите, а, Рюпей?
– Да ладно тебе…
– Даже Я?! Ошибаешься. Я сам могу защитить и себя, и Мимозу. И в твоей опеке я уж точно не нуждаюсь.
Врезав кулаком по столешнице чудом уцелевшего в заварухе стола, Александр – бледный от ярости – зашагал прочь.
Висящий на чужих плечах Ровен издал приглушенный свист.
– Что? – хмуро спросил Грегори.
Демон, насколько позволяло ему неудобство положения, пожал плечами.
– Твой пафос зашкаливает. Старосте Мимозы нелегко с тобой.
– Мне с собой тоже нелегко, но я держусь на мысли, что у меня есть вы. На вашем фоне я такой душка, что сил больше нет умиляться.
– Ты хороший староста, но дерьмовый капитан.
– Чудный комплимент, моя принцесса. Твоя поддержка бьет в самое сердце.
– Что будет с нашими Стопроцентными, если усилят метки? – продолжил Ровен, игнорируя язвительность тона Грегори.
– Будем решать проблемы по мере поступления. – Староста издал тихий возглас, увидев, как в столовую ворвалась Ангелина Семеновна, вооруженная до зубов: шваброй, двумя лопатами и веником. – Вот прямо сейчас и начнем.
Глава 2. Удушающий смрад любви
Теперь не вернется она до рассвета,
И в свете дневном не найти ее следа,
В зимнем морозе, в блеске жаркого лета
Путь ее кажется частью сложного бреда.
Блужданиям нет края, нет передышки,
Ее появление – явление врунишки,
Эмоции кратки, улыбки – пустышки,
Уход ее тихий быстрее фотовспышки.
Одна, одиночка, скиталец печальный,
Никому не нужна – мысли полны страданий,
И выбор один, и поступок прощальный –
Всегда убегать и не плакать в отчаянии…
Ледяные струи обжигали кожу, затмевая яркостью ощущений саднящую боль. Аркаша рассеянно осмотрела руки, насчитав с десяток новых мелких синяков. Локти же представляли собой столь плачевное зрелище, что их насыщенную синеву она решила попросту игнорировать. Еще один день в таком режиме, и ее тело вряд ли склеит даже магия феечки Виктории.
Усевшись на край ванны, Аркаша, облаченная в одно лишь нижнее белье, подняла ноги и согнула их в коленях, притянув к груди. Затем снова вытянула, удерживая на весу, и опять согнула. Странно, но после убийственной пробежки с Пятнашкой она не чувствовала особой усталости. С полсотни прыжков и пара литров пота – футболку хоть выжимай, – а она все еще была в состоянии ходить. Аркаша не умела тешить себя бесполезными иллюзиями, поэтому терпеливо ожидала, когда ее тело осознает, что полностью истощено, и соизволит рухнуть на пол полумертвым бревнышком. Девушке очень хотелось, чтобы это случилось как можно скорее. Лучше уж тут, в комнате, чем на глазах таких, как Момо, Ваниль или Нариса. Хватит с нее унижений.
Однако упрямое тело сдавать позиции не собиралось, поэтому Аркаша нехотя принялась собираться на следующую пару.
После обеда она чуть менее деликатно, чем могла бы, распрощалась с Анис, чьи бесконечные вопросы о ее самочувствие, повторяющиеся каждые тридцать секунд, вызывали у нее сильное желание дать деру – прям как от Пятнашки. Аркаша устала уверять девушку-жабоньку, что «ее ничего» осталось все таким же ничего и вряд ли изменится в ближайшие пару часов. Но Анис, похоже, внушила себе, что Теньковская вот-вот свалится замертво, а потому прыгала вокруг нее взволнованной курочкой и что-то сочувственно «кудахтала».
Чувствуя себя желейным человечком, пробирающимся сквозь мусс, Аркаша, покачиваясь, добралась до общежития, воровато осмотрелась и выудила из глубин раскидистого куста спрятанную фетровую шляпу Маккина. Затолкав волосы под шляпу, Аркаша двинулась в сторону входа в мужское общежитие Сириуса. Маскировка была так себе, но шум пока никто не поднял, а значит, для начала сойдет.