– А я еще не сдался. – Роксан подтянул к себе поближе Данила, голова которого потихоньку съезжала с его плеча. – И без зелья завоюю Зефиринку.
«Ну хоть обливать больше ничем не будут», – порадовалась Аркаша. Позитивный подход к жизни ей сейчас был необходим как дыхание.
– Грегори, возьми на заметочку. – Лакрисса повернула голову. Божья коровка в ее волосах скрипнула, соприкоснувшись с поверхностью стола. – Девчонка, похоже, имеет устойчивость к воздействию некоторых зелий. Ты говорил докладывать тебе обо всех необычностях учащихся Сириуса. Ну так вот, по моему мнению, это очень даже необычная способность.
– Согласен.
Чтобы защититься от пристального взора Грегори, Аркаше пришлось укрыть волосами и правую сторону лица.
«Слишком большой ажиотаж вокруг какого-то зелья. – Разум Аркаши требовал четкого анализа. – Почему был сделан вывод, что зелье на меня не подействовало? Может, у меня возникла влюбленность в Роксана, но в менее диковатой форме? Или же единственный результат воздействия должен был заключаться в бездумном порыве? Я что, тоже должна была повалить его наземь и откусить пару лишних ушей в любовном экстазе? Честно говоря, желания такого у меня не возникло. Стало быть, зелье не подействовало именно на меня?» – Аркаша утомленно прикрыла глаза. Было бы неплохо найти логичные объяснения этому феномену и хотя бы на пару процентов уменьшить ее «необычность». Она итак уже слишком выделялась, будучи полукровкой и носителем голубой метки. Нельзя давать Грегори повод вновь заинтересоваться ею и нельзя позволить ему снова поднять вопрос о вступлении в чарбольную секцию. Потому что… Потому что она уже решила, что стараться бессмысленно. Легче оставаться деформированной скорлупкой. Она никогда не ощущала себя по-настоящему цельной, а уж здесь стать такой уж точно не получится. Лучше просто сосредоточиться на выживании. С другой стороны, если она исчезнет, вряд ли кто-то расстроится… сильно расстроится… или будет горевать… Тетя Оля не стала бы горевать, это точно. А ведь она самый близкий человек для Аркаши. Была…
– Значит, по отсутствующим разбираться придется снова мне. – Грегори с надеждой глянул на Константина, искренне веря, что он не согласится с его выводом. Шторм, как всегда, не подвел.
– Кюнехелма нет, – сообщил он.
– Джадин помогает чинить дверь, которую вчера вынесли шиша… точнее, он вынес, – быстро исправился Грегори. Всего несколько учащихся знали истинное развитие событий, поэтому для тех, кто грел уши, требовалось придерживаться менее катастрофичной версии, по которой вину на себя всецело взял нефилим. – Еще кто-нибудь отсутствует? Стоп, а Шаньян где?
– Отсутствует. – Константин был само спокойствие. Ради старосты он готов был озвучивать очевидное хоть сотню раз.
– Лакрисса. – Грегори потряс девушку за локоть. – Где она?
– А я откуда знаю? – ворчливо отозвалась первый помощник.
– Я просил следить за ней! В прошлом году Шани уже допускала пропуски. Мы же с тобой договорились…
– Вот именно, в прошлом году. В этом ты ни о чем таком не просил. О пролонгации договора даже не заикайся. Я девушка с девичьей памятью. Мне надо периодически повторять и закреплять информацию пряничными похваляшками по типу «Лакриссочка, какая же ты лапочка. Лакриссочка, ты самый лучший помощник из всех, кого я…»
– Ты к ней в комнату не заходила? – перебил Грегори.
– Сам зайди. – Лакрисса сердито глянула на юношу.
– Не могу. Я парень, в женское общежитие мне путь заказан.
– Ну и я не могу.
– В смысле?
– У нее там вся комната в паутине. И сотни маленьких пауков с такими малюсенькими лапками… буэ-э-э… мерзость! А вдруг бы они заползли на меня?! И отложили бы яйца под кожу?!!
– Во-первых, пауки чисто физиологически не смогут ввести яйца под кожу. Во-вторых, для сохранения потомства они будут искать более защищенные места. Короче, ты представляешь для них большую угрозу, чем они для тебя.
– Да что вы говорите! – От возмущения громкость голоса Лакриссы увеличилась, и Шестакович, увлеченный рисованием букв на доске, едва не выронил мел. – Сам к ней иди! Переодевайся девчонкой – паричок, юбчонку – и вперед! Флаг в руки. А я пас.