– Волнуешься за меня?
– Есть такое, – согласилась Аркаша.
– Подойди.
Девушка присела около него.
– И что дальше?
– Дай руку, пожалуйста.
Недоумевая, Аркаша протянула снежному мальчику руку. Тот, сохраняя на лице невозмутимость, водрузил сверху свою руку, потянул ее к себе и, задрав свою футболку до шеи, приложил ее ладонь к своей груди.
Аркашина челюсть ухнула вниз.
– Чувствуешь? Мое тело сохраняет тепло, – пояснил Луми, продолжая прижимать ее руку к своей коже.
Теперь Аркаша обладала знанием о наличии у снежного мальчика пресса. Худощавый, но неплохо сложенный, и… теплый. А так хорошо маскировался под хрупкую снежинку…
– Я это… уже поняла, – пробормотала она, косясь куда угодно, но только не на Луми. – Можно меня уже отпускать.
– Хорошо. – Юноша серьезно кивнул и вернул край футболки на прежнее место. – Гляди. Снег пошел.
Аркаша задрала голову. И правда, с небес к ним опускался полупрозрачный снежный покров. Снежинки медленно парили в воздухе, кружились, сталкивались друг с другом и неспешно встречались со льдом.
– Красиво как. – Аркаша подула на снежинки, мелькнувшие у ее носа, и те слились с соседними, образовав пушистую снежную горсть. – Это ты сделал?
– Я всего лишь снежный человек, а это дары природы. – Луми закрыл глаза и расслабленно выдохнул, позволяя снежному пуху скользить по своему лицу. – Если правильно прислушаться, можно услышать ее дыхание.
Аркаша тоже легла на лед. На кончик ее носа тут же опустилась снежинка и, обратившись капелькой, сбежала по щеке.
– По-моему, я слышу дыхание природы, – поделилась она спустя минуту тишины. – У ее дыхания странное звучание.
Луми повернул к ней голову.
– Это не дыхание природы. Это зубы твои стучат. Хватит с тебя. Пошли греться.
Глава 5. Истины исключительных слабаков
Есть первый день, и я застряла в нем
Среди цветов увядших зимним днем,
Средь льдов слезливых летним утром,
Весной и осенью покрытых перламутром.
Где я? Смешалось все в цветастом блеске
И в океане боли утонуло в громком всплеске,
Пока я гордо шла под каплями дождя,
Единственным путем саму себя ведя.
Кто я? Все просто было до сих пор,
И под ноги направлен равнодушный взор,
Стремление одно, усилия все те же,
Но счастье ощущаю с каждым разом реже…
Впервые четкая направленность в действиях проявилась у Аркаши уже в раннем возрасте. Стремление к идеальности. Это стремление стало целью, которая помогла бы исполнить ее единственное заветное желание…
В тот день в детском саду было особенно суетно. Дети в первый раз в своей короткой, но счастливой жизни пытались рисовать жирафа. Весьма ответственное мероприятие.
Маленькая Аркаша отстраненно разглядывала картинку животного с удивительно длинной шеей, выданной для примера, и тихонько негодовала от того, что воспитательница Варюша рекомендовала начинать рисовать жирафа с тела, а затем уже приделывать шею с головой и остальные конечности. Аркаше же хотелось изобразить сначала голову и шею.
– Ух ты, красотища какая!
Насупленная Аркаша обернулась. Воспитательница Варюша, нагнувшись над столом Борьки-соплежуйки, восхищенно рассматривала его рисунок. – Жираф как настоящий вышел! Умница. Теперь раскрась его, а вечером покажешь маме, чтобы гордилась. Она похвалит тебя за такую красоту. И любить тебя еще больше будет!
Аркаша навострила уши.
– Похвалит? – с расстановкой произнесла она.
Все еще улыбающаяся воспитательница Варюша повернулась к ней и кивнула.
– Конечно же, похвалит.
– Меня похвалит, – вмешался Борька-соплежуйка и гордо шмыгнул носом.