«Последний шанс, – шепнула Аркаша тому маленькому напуганному клочку себя, что забивался все дальше и дальше в темные уголки ее сознания, пища, хныкая, зовя тетю Олю. – И я не избавляюсь от зависимости. Я всего лишь… – девушка взглянула исподлобья на Момо, – меняю источник».
Аркаша, пригнувшись, скользнула вперед. Дриблинг начался, и теперь единственное что ей позволялось, – это пройти весь путь до конца вместе с беспрестанно подскакивающим мячом. Прекратить дриблинг, значит, взять на себя обязательство передать пас или сделать бросок в кольцо, за иное решение в реальной игре команде тут же засчитают нарушение. Однако в этом испытании пас ей не передать, а до возможной точки броска еще требовалось добраться.
Оставалось одно: бежать и вести мяч, разыгрывая на площадке свой последний щедро дарованный шанс.
Момо метнулся вперед. Раньше он предпочитал шевелиться по минимуму, но при этом с легкостью разбивал все ее комбинации. На сей раз он рьяно вступил в игру «один на один». Видимо, его подстегнула Аркашина серьезность. Что ж, его серьезность взбудоражила Теньковскую не меньше.
Сильный противник и тот, кого она выбрала для себя в качестве центра мира вместо тети Оли, отреагировал на нее. Выступил против нее, будто они и вправду были на равных. Начал прилагать усилия, словно она действительно того стоила. И от этих мыслей Аркаше хотелось кричать до хрипоты, ведь они несли за собой дичайшее ни с чем не сравнимое удовольствие.
Рука Момо рассекла воздух у ее плеча, целясь по мячу. Вдохнув аромат персика, принесенный с жаром тела демона, Аркаша вдарила по мячу, направляя его вниз по кривой. Тот отскочил от пола прямо под локтем юноши, и Аркаша, не медля, толкнула его обратно, выполнив элементы кроссовера[1]. Еще одна стойка – до того низкая, что, показалось, скрипнули колени, – ложный выпад вперед прямо на Момо с одновременным толчком мяча обратно за спину. И ладонь юноши по инерции вместо мяча огладила Аркашин бок.
– Ух, как разошлись-то. – Лэйкин нервно пригладил торчащие кудряшки и, не отрывая взгляда от площадки, поднял руку к лицу стоящей рядом Шани. – Подожги-ка, будь милягой.
– Тренер, окститесь, это ж леденец, а не папироска, – раздраженно напомнила Шани.
«Как же весело!» – Аркаша, заприметив пальцы Момо у бока, резво развернулась, чиркнув коленом по полу, подставляя для прикосновения спину, а мяч вновь отправила к другой руке. Гибкие конечности двигались сами по себе, упиваясь адреналином сумасшедшего восторга.
«Мне, мне, мне!» – вопила левая рука.
«А теперь мне! Сюда! Быстрее!» – радостно вторила ей правая.
Ноги сами по себе, руки сами по себе. Но так легко, так складно. Разве когда-либо ранее она ощущала это ликование?
Тетя Оля так и не пришла ни на одну ее выставку, ни на одно выступление, ни на одно соревнование. Она не смотрела на нее…
А он прямо здесь. Он смотрит на нее.
Аркаша крутанулась на месте, удивляясь, что мяч все еще в ее власти, но в то же время убеждаясь в правильности этого бешеного темпа, который она чувствовала всем своим существом.
Момо и правда был здесь. Ей хотелось в этом убедиться, и Аркаша, пренебрегая мыслями, предостерегающими ее от глупых поступков, пригнувшись, сделала шаг вперед – прямо к юноше. Она больше не обращала внимания на мяч, ведь дриблинг продолжался и кругляш – вот он – послушно поймал ее темп и скачет туда, куда хочется именно ей.
Аркаша резко выпрямилась, едва не вдарив головой по подбородку Момо. Тот слегка отступил, но тут же, что-то прорычав, дернулся обратно к ней. Его рука стремительно потянулась к мячу.
Еще быстрее. Аркаша видела каждое его движение. Теперь она могла многое предугадать. Ведь мир вокруг существовал гораздо медленнее нее.
Рука Момо оказалась в огненном облаке – Аркашины волосы взметнулись ввысь, устремляясь за хозяйкой.
Когда маленькая никчемная соплячка видела лазейку, она рвалась к ней, и никто никогда не мог ее остановить. Аркаша просто забыла об этом. Мир, в котором она жила раньше, всякий раз заставлял ее забывать об этом.
Но сейчас никто не будет ее заставлять. Наоборот, кто-то будет напоминать об этом снова и снова. Об этой ее «никчемности». И теперь уж она не забудет…
Аркаша опять на мгновенье соприкоснулась коленом с полом. Он казался таким манящим… этот просвет. И она ринулась сквозь него – сначала спиной вперед, разворачиваясь на ходу и вновь подставляя Момо вместо мяча свою напряженную спину с выпирающим позвоночником, а затем просто устремляясь вперед. Еще быстрее…