— Ни пятнышка, ни следа феромонов, — поражено сообщил Роксан, вытягивая полы пиджака Джадина на манер шлейфа свадебного платья. — Ни-че-го.
— Попробуй штаны с него стянуть, — серьезным тоном посоветовал Ровен, — может, найдешь чего.
Роксан, не разгадав подвоха, на полном серьезе потянулся к Джадину с совершенно ясными намерениями.
Быдыдыщ!
На макушку Роксана опустилась лапища нефилима. Удар больше походил на шлепок, да и бил Джадин не кулаком, а раскрытой ладонью, однако этого вполне хватило, чтобы чрезмерно инициативный блондинистый кот рухнул мордой в пол.
— И даже в голову не приходит осуждать Кюнехелма, — вкрадчиво сообщил Грегори, сложив перед собой руки. — Линси, ты там уже мертвый?
— Я живой! — радостно отрапортовал золотистый затылок: Роксан продолжал лежать, уткнувшись носом в пол.
— Идиоты живучи. — Ровен безмятежно пожал плечами, игнорируя недобрые флюиды, исходящие от Грегори. — Что нам не раз уже доказала и Шмакодявка.
«Ненавижу его, — Аркаша, успевшая привыкнуть к периодическим кратковременным дружеским актам насилия, то и дело происходящим на ее глазах, отвернулась. — Чтоб тебе Борзая все брови повыщипывала!»
Как только мысленное пожелание обратилось в голове четкой греющей жаждущую возмездия душу картинкой, основная дверь аудитории, не так давно запертая Лакриссой, распахнулась. В помещение ворвалась заместитель директора Карина Борзая.
«Пришла выщипывать брови?» — С испугу Аркашин разум выдал лишь парочку глуповатых ассоциативных рядов да еще одну яркую картинку, где беспрестанно пищащие шишаки гонялись за Ровеном в попытке стянуть с него брюки, а Джадин и Роксан подбадривали их бурными овациями.
— Профессор, вы снесли дверной замок. — В аудиторию застенчиво заглянула Лакрисса, быстро оценила обстановку и, поймав взгляд Грегори, стрельнула себе в висок из пальца
— Что я вижу? — Сладость интонаций Борзой граничила с приторностью сахарной ваты. — Где бы ни произошел инцидент, в центре всегда оказывается чарбольная команда Сириуса. Грегори, в чем дело? Энергию некуда девать?
— А что случилось, профессор?
Аркаша покосилась на старосту, изумленная непринужденностью его голоса. Как будто ситуация была под контролем, а сумятицу внесла никто иная как заместитель директора — своим неожиданным вмешательством.
Лакрисса за спиной Борзой неистово замахала руками, а затем изобразила, что душит сама себя. В ее бурных жестикуляциях ясно прослеживалась просьба не нарываться. Но Грегори и не думал нарываться.
— Что-то не так, профессор? — Уголки губ старосты дернулись.
— А ты не знаешь, Рюпей? — Борзая прищурилась.
— К сожалению, нет, профессор.
— Почему учащиеся Сириуса разгуливают по коридорам во время пары?
— У нас перерыв, — не моргнув глазом, выдал Грегори.
— Перерыв? — повторила за юношей Борзая так, словно ей было мерзко даже произносить это слово.
— Первогодки вышли размяться, — продолжил староста. — Первая пара как-никак. Сложно усваивать материал да и душновато сидеть в четырех стенах.
— Учащиеся напуганы. — Борзая опустила голову и теперь взирала на юношу исподлобья, как бык, примеривающийся протаранить своего матадора. — Болтают что-то невнятное. Про столб пламени под самый потолок и трясущиеся двери. Сможешь объяснить, Рюпей?
— Легко. — Если новость о столбе пламени и шокировала Грегори, то он мастерски не подал виду. — Сегодня занятия ведут второкурсники. Мы поделились на две команды. Одна изучает «Саламандру», другая — шишаков. Большая часть первогодок вряд ли когда-либо видела воссоздание огненного заклинания, поэтому неудивительно, что это зрелище произвело на них такое глубокое впечатление.
— Что ж, умница Сириуса, — градус раздражения в голосе Борзой многократно увеличился, — а как насчет того, чтобы пояснить, какого лешего дверь в соседнюю аудиторию у вас смята к чернявой бабуле?
«Ой-ой». — Аркаша сглотнула.
— Это Кюнехелм. — Грегори расплылся в сладчайшей из улыбок.
— Я? — Джадин недоуменно глянул на старосту.
— Ты.
— Я, — тут же подтвердил нефилим.
— Смял дверь? — Борзая недоверчиво скривила губы.
— Нет. — Грегори улыбнулся еще более доброжелательно. — Он пытался зайти в эту аудиторию из смежного помещения и, как обладатель внушительного роста, но не всегда помнящий об этом, не вписался в проем.