— Бубонная, что ли? — усмехнулся зверек. Аркаша невольно улыбнулась. Похоже, Гуча больше не сердился на нее за грубость.
— Ты не обязан, — едва слышно пробормотала она.
— Аркаша, — мягко позвал Гуча. — Ты хочешь учиться в этом университете?
— А разве есть выбор?
— Хочешь или нет? Скажи мне правду.
«Правду?»
Черно-белое существо, как и Коля, ждущее от нее искренности. Как же страшно говорить вслух о том, что она действительно чувствует. Красиво завуалированная, приправленная сладостью ложь всегда безопаснее. Ведь у хорошей девочки не может быть проблем, а правда тут же загубит идеальный образ. Но кому какое дело до ее созданного образа здесь, за изнанкой обычного мира? Здесь, где твою ауру могут сожрать, а скальп с легкостью отделить от черепа? Где звери человечнее людей, а магия — суровая обыденность?
— Я не хочу быть пустым местом. Не хочу, чтобы на лицах был написан немой вопрос «кто такая Аркадия Теньковская?» Хочу занять свою нишу.
— Да как две пятки почесать, — неожиданно легкомысленно отозвался Гуча, вмиг разогнав всю гнетущую атмосферу. — Уважаемая, я готов заполнить форму.
— Но... — Аркаша шагнула вперед и замялась, совершенно не представляя, что в таких случаях следует говорить. — Но…
— Теньковская. — Маленькие бусинки глаз грозно сверкнули. — Я взрослый разумный скунс и вполне осознаю характер своих поступков, так что будь пай-девочкой и постой пару минуточек молчаливым пай-столбиком.
— Ну че? Оформим на месте? — поинтересовалась девушка с татуировкой, роясь в боковом кармане платья.
— Да, пожалуйста. Мы и так заняли слишком много вашего драгоценного времени, уважаемая.
— Не страшно. Сегодня таких занимателей моего времени было больше, чем микробов в унитазе.
— Что ж, тогда я спокоен. — Гуча полуобернулся и подмигнул Аркаше.
Ворча себе под нос что-то вроде «ненавижу жеребьевку на дежурство в день приемки» и «гадючка же ты, Ваниль», девушка наконец вытащила из кармана полупрозрачный зеленый камешек. Поднеся к губам, лизнула его, что-то шепнула, а затем сунула в ухо.
— Алле, дежурный, — прогнусавила девица мгновение спустя. — Алле, Аппаратная. Ленька, ты, что ли? Это Брунгильда. Че значит «какая Брунгильда»?! Которая на передовой за пределами Блэк-джека кидается на амбразуру, пока остальные благополучно дезертируют. Кстати о дезертирах. Куда Ваниль делась? Я ее под честное слово отсюда отпустила, чтобы она сменила Князя в Аппаратной. Чего говоришь? Сменила? А ты тогда зачем за нее? Нет, Ленька, за дежурство Немезийский не обещал никакого автомата на зачете по травкам-муравкам. Да, Ваниль тебя провела. Поздравляю, ты лошара. Стоп, куда ломанулся?! Ты ж сейчас за дежурного. Потом Александру нажалуешься, а сейчас обеспечь мне портал в библиотеку. Мне нужно телепортнуть бланк на оформление попечительства. Чего? Что за вопросы! Не тупи. Да, стоят рядом со мной. Ага, прямо сейчас и оформят. Нет, не надо меня переключать на Немезийского. С Эрнстом, говорю, не надо соединять. Без согласования. Он сказал согласовывать только по поводу тех, кто будет занимать больше одного жилого места. А у меня тут одна пятая жилого места. — Брунгильда прикрыла ладонью ухо и поинтересовалась: — С Теньковской жить будете? Лишних мест в общагах нет, так что определяйтесь.
— Со мной, со мной, — поспешно заверила девушку Аркаша, пока Гуча заторможено соображал, что «одна пятая» — это было про него.
— Эй, Ленька, с проживанием проблем не возникнет, будь спок. Нет, я же сказала, не надо меня соединять с Немезийским! Портал давай. Конечно, с моей стороны уже все готово.
Брунгильда кинулась к парте и сунула голову под столешницу. С глухим стуком приземлилась на деревянную поверхность каменная статуэтка величиной с локоть, изображавшая карикатурную истошно вопящую белку с выпученными глазами и огромными зубами.
— Принимаю. — Девушка, крякнув, присела за парту и самодовольно ухмыльнулась, когда из черного засасывающего нутра беличьей глотки выскочил кусочек пергамента и шариковая ручка. — Тьфу, Ленька, кончай ржать. Перо давай и чернила. Серьезный документ будем готовить, а не пошлые записочки сочинять.
Дождавшись, пока изо рта белки выпадут перо и чернильница, Брунгильда жестом пригласила Гучу и Аркашу к столу.
— «Попечительство», «попечитель», «лицо, находящееся под попечительством», — прочитала Аркаша на кусочке пергамента. — И это все? Тут больше ничего прописано не будет?
— Имя и подпись. — Гуча боднул Аркашу в голень и кивнул на парту. Девушка, даже не думая о брезгливости, подняла скунса на руки, — тот оказался на удивление легким, — и бережно поставила его на стол. — Благодарю-с. А что еще?