— Неужто я — ее причина? — криво улыбнулся Ровен, который, похоже, ничуть не обиделся на то, что его нелестно обозвали.
Аркаша открыла рот, чтобы выдать в адрес демона что-нибудь покрепче — этакий трехэтажный кусман из нецензурного словарного запаса, который силами членов школьной баскетбольной команды во главе с Колей каждодневно скрупулезно пополнялся, но ее, к счастью, перебили.
— Ты такая поразительная, Зефиринка! — Блондинистый Линси смотрел на нее с искренним восхищением.
«Да что со мной?» — Аркаша, не обращая внимания на мельтешение Золотоволосого перед глазами, прижала ладонь к губам. Только что с ее языка едва не слетели грязные ругательства. А ведь она всегда старалась быть эталоном скромности — в школе перед учителями и дома перед специалистами из опеки. Некоторая вольность присутствовала в общении с парнями из баскетбольной команды, да и тут совсем свободно она ощущала себя только рядом с Колей. А теперь злость легко взяла над ней вверх. Выдержка изменила ей. Как будто факт того, что тетя Оля без всякой жалости прогнала ее из дома, устранил некий предохранитель внутри нее. Словно сдерживаться теперь не имело смысла.
— Нет смысла сдерживаться, — прошептала Аркаша. — Нет смысла?
— Что ты сказала? — полюбопытствовал блондинистый юноша, осторожно замирая рядом с ней — видимо, боясь напугать резкими движениями.
— А? — Девушка дернулась, очнувшись от угнетающих мыслей. — Ничего. Ах да, ты же хотел представиться.
— Точняк. — Юноша с чувством хлопнул себя по лбу. — Это все из-за Рошика. Вечно заводит свою шарманку про слабаков. В этом плане противнее него только Джадин Кюнехелм.
— Да ну? — Аркаша наклонила голову в бок, ловя взгляд Ровена. Тот скорчил рожу.
Перед глазами девушки мелькнула ладонь.
— Роксан Линси, племя диких котов. — Юноша приветливо кивнул и переместил свою ладонь еще ближе к Аркаше. Преодолев опаску, девушка сунула Роксану собственную ладошку.
— Аркадия Теньковская, племя диких хомо сапиенсов.
— Хомо кого? — оживился «дикий кот», крепко, но в то же время бережно пожимая Аркашину руку.
— Она — человек, дубина, — невежливо вклинился в беседу Ровен.
— Да ладно? — Роксан без предупреждения приблизил лицо к Аркашиному, едва не клюнув ее носом.
— А что, вторжение в личное пространство помогает узнать человек перед тобой или нет? — съязвила девушка.
Роксан втянул носом воздух у самой щеки Аркаши и только потом до него дошел смысл ее слов.
— Прошу прощения! — Юноша, отчаянно побледнев, отпрыгнул от девушки на добрых три метра. — Какой же я неотесанный чурбан! Как же невежливо с моей стороны! Я хуже Джадина, даже хуже Ровена!
— Эй, не придавай моему имени нарицательный смысл, котяра. — Ровен наблюдал за сценой раскаяния с бесстрастным видом человека, давно пресытившегося пафосом театра.
— Я был непростительно груб с Зефиринкой, — пожаловался Роксан, явно ожидая маломальской поддержки от демона.
— Ты был непростительно туп. Не надо было даже разговаривать с ней. Просто бы поднял на ноги да и придал пинком под зад ускорение — вот и шла бы дальше, — ан нет, надо терять туеву кучу времени на обхаживания и бессмысленный треп.
«Пинком, значит? — Аркаша все больше начинала заводиться. — Вот бы его кто пнул. Да с размаху, да с прискоком, да так, чтобы поверхность дивана потом адом казалась!»
— А ты со мной не разговаривай, — мрачно посоветовала она демону. — Глядишь, и время появится, чтобы научиться нормально играть в баскетбол.
— Баскетбол? Хех, — хохотнул Ровен.
— Точно, она человек. — Роксан почему-то выглядел обрадованным. — Кто еще может спутать чарбол с баскетболом?
— Но у вас баскетбольный мяч. — Аркаша кивнула на спортивный снаряд, за все время обмена любезностями так ни разу и не остановившийся. Ровен просто пылал энергией, перекидывая мяч из одной руки в другую и периодически посылая его чмокнуть землю.
— Ни один баскетбольный мяч не сможет выдержать Наложение. — Роксан назидательно поднял палец и вздернул подбородок — то ли с целью продырявить небеса, то ли изображая пафосного умника.
«Что за Наложение? А чарбол? И в чем отличие этого мяча от обычного баскетбольного?»
Аркаше безумно хотелось спросить об этом вслух, но издевательская улыбка Ровена и его полный пренебрежения прищур стали ее порядком утомлять. Это было какое-то иное презрение, отличающееся от того, каким обычно окружала ее тетя Оля. И если выживание под боком у тети стало привычкой и необходимой рутиной, то так и витающая в воздухе антипатия демона давила на ее восприятие не хуже громоздкого стеллажа с книгами, однажды придавившего ей ноги в библиотеке.