Челюсть Лакриссы поползла вниз, а Грегори издал хрипящий звук, похожий на тот, что воспроизводит ингалятор при нажатии.
Звенящую тишину аудитории начали разбавлять смешки и тихое перешептывание.
— Что ж ты прямо в лоб-то? — Процедил сквозь зубы Грегори, опуская ладонь на плечо Константина и едва заметно сжимая.
— Не хочу недоразумений в будущем, — невозмутимо пояснил тот. По всей видимости, его совершенно не интересовало, что о нем могут подумать окружающие, а потому издевательский смех с последних ярусов ничуть не задел его самолюбие.
— Ясно. Так, замолкли все. — В настрое Грегори произошла заметная перемена. Угрожающий взгляд метался от одного стола к другому, выискивая посмевших засмеяться. — Наш товарищ порой слишком прямолинеен. Я, со своей стороны, внесу несколько пояснений для тех, кто в танке, и тех, кто горазд молниеносно разносить сплетни. Константин Шторм — потомственный маг из древнего рода. Зачастую сменяющиеся друг друга поколения из таких родов подхватывают проклятья, посылаемые недругами. Как известно, проклятья бывают разные, и невозможно заранее предугадать, в каком поколении одно из них проявит себя в наивысшей степени. В настоящее время у Шторма одно из таких проклятий функционирует на критическом уровне. Пугаться не стоит. Оно не заразно и не приносит гибель окружающим. Но некий дискомфорт все же присутствует. Дело в том, что пот Константина имеет специфический запах, который воздействует на окружающих в крайне агрессивной манере. Проще говоря, почувствовав этот запах, вы найдете его владельца привлекательным.
— А если еще проще, — Лакрисса с размаху водрузила ладонь на другое плечо Константина, — влюбитесь в него до одури, как бедолага, с месяц просидевший на жесткой диете, в румяный мясной пирожок. Причем совершенно неважно девушка ты или парень. Проклятье штабелями кладет к ногам Шторма всех подряд. Так что особо не бойтесь, но не забывайте опасаться.
— Очень жаль. — Грегори вздохнул. — Константин неплохо играет в чарбол, но из-за этой специфичности мне даже в запас его не запихнуть. Всякие потовыжимающие действа ему противопоказаны.
— Зато свою первую и последнюю прошлогоднюю тренировку он запомнил навсегда. — Похихикивая, Лакрисса сделала пару взмахов в сторону слушателей, словно приглашая их разделить потеху.
— Не смешно, — пробурчал Константин.
— Смешно, — не согласилась девушка, взлохмачивая ему волосы. — Тебе повезло, что на демонов и нефилимов твое «особое обаяние» не действует, а у Грегори в тот день был ужасающий насморк. А иначе за тобой по всему спортзалу с высунутым языком не только бы Роксан Линси скакал.
— Мне и его хватило, — выдавил из себя Константин, съеживаясь от неприятных для него воспоминаний.
— Бедняжечка. Слышала, дикие коты — очень страстные натуры, — не унималась Лакрисса.
— Не стоит обращать все в шутку, — поспешил вмешаться Грегори. — Это достаточно серьезная проблема.
— Несомненно. — Девушка закивала с такой скоростью, что будь она игрушечным болванчиком, голова бы, не выдержав, отделилась от шеи. — А для того, чтобы вы прониклись серьезностью проблемы, сообщаю, что вчера мне даже пришлось отмутузить шваброй двух вервольфов, полезших к Шторму целоваться.
От ее слов Константин заметно напрягся. И Грегори, и Лакрисса, очевидно, ощутив его беспокойство, резко придвинулись к нему, легонько толкнув плечами.
— Шваброй? — Грегори наклонился вперед, ловя в фокус лицо вмиг смутившейся Лакриссы.
— Думаешь, нам это зачтется как избиение? — заволновалась она. — Вообще-то Ангелина Семеновна готова была рвать и метать. Она терпеть не может, когда берут ее инвентарь. Вот же... Доложила Скальному?
— Глупости. Пара ударов не повредит вервольфам. Но это вовсе не значит, что нужно лезть в драку с ними. Эй, первогодки, усекли? И это касается не только Веги. Что б никаких стычек с учащимися других факультетов! Помните, что положение каждого из нас здесь весьма шаткое. Не оправдаем доверие Скального — финита. Любой конфликт разрешаем через меня.
Бабах! Внимание каждого присутствующего сосредоточилось на распахнувшейся двери, ведущей в соседнюю аудиторию. В проеме виднелось чье-то внушительное тело. Без головы. Нет, голова у тела все же имелась, вот только рост субъекта, попытавшегося пройти через дверь, не позволил ему вписаться в проем при полном составе частей тела.
— Кюнехелм, а наклоняться не пробовал? — Грегори раздосадовано поправил очки. — Снесешь же раму подчистую.