– Откуда такая уверенность? – Аркаша лихорадочно пыталась собраться с мыслями.
– Мне достаточно реакции Марьяны Владиславовны, да и сестра в своем письме была крайне убедительна. – Ольга перешагнула через порог квартиры и ехидно улыбнулась. – Теперь-то я это вижу.
– Не верю, – твердо сказала Аркаша.
– Да хоть верь, хоть не верь. Мне сейчас по барабану. – Ольга на секунду замерла. – О как. Занимательное ощущение. Мне действительно все по барабану. Больше никаких забот с твоей маленькой быстро развивающейся личностью, соплячка. Ура, воля!
– Тетя…
– Алле-оп!
В Аркашу врезалась спортивная сумка, больно огрев содержимым по подбородку.
– Парочка твоих манаток. И только попробуй сказать, что я о тебе не забочусь. О, и еще кое-что. – Ольга порылась в карманах и извлекла маленький шарик-попрыгунчик. – Это было в конверте с письмом. Елизавета настоятельно просила тебе его отдать.
Сделав резкий выпад вперед, Аркаша поймала кинутый шарик до того, как тот ударился бы о пол и улетел вниз по лестнице в неизвестность.
– Мои аплодисменты, Теньковская. – Ольга и правда пару раз лениво хлопнула в ладоши. – Реакция наличествует. А я-то думала, что ты на баскетбол ходишь только для того, чтоб на мальчиках виснуть.
– Это твоя прерогатива, – собственный бесцветный голос испугал Аркашу, – не моя. Если бы ты хотя бы раз пришла на мои соревнования…
– А, бла-бла-бла. К чему сейчас это обсуждать? – Ольга нетерпеливо подергала ножкой и глянула на часы. – Так, я – хорошая сестра, поэтому расскажу тебе обо всех инструкциях, которые оставила в письме Лизка. Слушай внимательно, повторять не стану. Применить «Всеобъемлющее стирание» я должна была лишь в последние дни августа – ни раньше и ни позже. Как раз пора и настала. Сейчас на часах тринадцать тридцать. До шестнадцати часов сегодняшнего дня ты должна оказаться в метро и пройти по желтому билету через самый крайний правый турникет. Станция не важна, главное – крайний правый турникет.
– Что за желтый билет? – Аркаша спросила на автомате. Слова тети Оли едва доносились до нее, словно между ними был внушительный слой воды.
– А я почем знаю? – сварливо откликнулась Ольга. – Передаю все, что содержалось в письме. Не больше и не меньше.
– Зачем мне спускаться на станцию? И куда ехать?
– Не знаю, не знаю, не знаю! Отстань, соплячка. Я уже не у дел и радостно курю бамбук в сторонке. На данный момент все это целиком твои проблемы. Наслаждайся самостоятельной жизнью и полноценной взрослостью. Пора совершеннолетия наступила и…
– Но мне еще нет восемнадцати, – встрепенулась Аркаша. – Неужто Елизавета и Фокусник хотели, чтобы ты отправила меня неизвестно куда до достижения мной совершеннолетия?
– О, ну да, ну да, – замялась Ольга, почесывая затылок. – Конечно, там было написано, что, как только тебе исполнится восемнадцать, то только тогда и начинать процедуру выселения и «Всеобъемлющее стирание»…
– Но мне пятнадцать! – торжествующе напомнила Аркаша.
– Годом позже, парой годков раньше – какая на фиг разница, когда на кону моя идеальнейшая личная жизнь! – Ольга стукнула кулаком по двери. – Сил моих больше нет. Хочу свиданий и много.
– Но я тебе не мешала, – запротестовала Аркаша. – Даже пару раз на балконе ночевала, только бы твое свидание не сорвалось.
– Ути-пути, какая самоотверженность, – притворно восхитилась Ольга. – А знаешь ли ты, что потенциальные ухажеры мигом делали ноги, как только узнавали, какой подарочек мертвым грузом висит на моей нежной шейке? Не знала? Наслаждайся мигом истины. Все, разговор окончен. – Женщина посмотрела через плечо и, заметив на полке Аркашину кепку, брезгливо подцепила ее ноготками за козырек и швырнула совершенно обескураженной племяннице.
«Да здравствует новая жизнь!» – мысленно пропела Ольга. Ее взгляд упал на надпись-принт на футболке Аркаши, оформленную пухлыми синими буквами. «Потеряшка. Возьмешь меня с собой?» – сообщала надпись.