– Еще как расстроился! – заверила мужичка Аркаша, протягивая руку к кепке. – Спасибо, что спасли мое сокровище.
– Да не за что, голуба.
В момент передачи пальцы Отца Диспатера будто бы невзначай коснулись девичьей руки и в следующую секунду обхватили тонкое запястье – склизкие, как жирные гусеницы. Ноздри с шуршащим сопением втянули воздух, на миг превратившись в две крохотные драконьи пещерки. Аркаша в панике задергалась. Ей казалось, что еще секунда – и вместе с воздухом карлик втянет в себя и ее.
– Знаешь ли ты, Аркадия Теньковская, в чем беда разумных существ? – От добродушного мужичка не осталось и следа. Лицо покрылось красными пятнами, глаза вылезли из орбит, от уголка рта к подбородку тонкой линией протянулась пузырящаяся слюна. – Они податливы, как пластилин. При большом желании можно создать из них все что угодно. Однако это и слабость, которая заставляет их покупаться на малейшие искушения.
Подошва кроссовок заскрипела по полу. Аркаша покраснела от натуги, пытаясь вытащить руку из цепких лап карлика. Она тянула и тянула, тонко поскуливая, с каждым мгновением ожидая услышать ужасающий треск ломающихся костей.
– А кто у нас нынче защищен от слабостей? – Отец Диспатер, не ослабляя хватки, развернулся всем корпусом, дергая пленницу на себя. Возложив свободную ладонь на лоб, карлик патетично вскинул лысую голову. – Правильно, голуба. НИКТО. Пакости, слабости, пороки. Да кто не грешен, спросишь ты.
Между тем Аркаша ничего спрашивать не собиралась. Не дождавшись отклика на свою пламенную речь, карлик разочарованно поджал губы.
– А кто не преклоняется перед слабостями? – продолжил он. – Поддайся слабости и почувствуешь вожделенную свободу. Что ж, грешен и я. Пороки и во мне сыскать легко. А особенно, один, но он простительный весьма. Ведь воплощает жажду он, которую порождают еще более пакостные создания.
Пальцы карлика разжались, и Аркаша неуклюже завалилась назад. Мужичонка расстроено покачал головой и слегка поклонился, будто извиняясь.
– Простительная слабость и весьма малюсенькая. – Не разгибаясь, карлик вскинул голову. В темных глазах сверкнул хищный огонек. – Вот незадача, милое дитя. Ведь я хронический ауропожиратель. Ай-ай. А твоя аура показалась мне очень даже интересной. Прискорбно, прискорбно.
И Отец Диспатер ринулся вперед.
* * *
Скрученные в баранки косы русых волос по бокам щекастого лица завораживали.
Семилетняя Аркадия Теньковская, устроившись на стуле и держа спину ровно, как учили в школе, с трудом пыталась сосредоточиться на разговоре с Инессой Бобруйской, специалистом опеки. Невысокая полненькая дама сидела за столом девочки, держа в правой руке ручку с перламутровой оболочкой, а пальцами левой руки лениво барабанила по странице раскрытого ежедневника. Чуть поодаль на столешнице женщина пристроила тонкую папку с подозрительными, как показалось Аркаше, документами.
«Бу-бу-бу», – доносилось до ушей девочки. Бобруйская то и дело открывала рот и, видимо, сообщала что-то важное, но Аркаша никак не могла уловить сути, продолжая пялиться на выпирающие баранки волос.
«Чё, опять Бобруйская и ее команда? – убивалась Ольга Захарова часом ранее. – Сколько можно уже приходить, а? Разве я обязана терпеть их морды больше раза в квартал? Еще и месяца не прошло с их последнего набега. Чего зачастили-то? Задрали эти козы. А особенно, Бобруйская. Свинка пучеглазая. «Уж поверьте мне, бла-бла-бла…» Нет, ты только подумай, соплячка, приходит сюда и парит мне мозги каждый раз. Типа ты у нас цветочек тепличный и о тебе заботиться надо аки о звездатой звезде. Поверю ей, ага, держи карман шире. Кто будет верить тетке с прической, как у принцессы Леи?»
«Да, на принцессу не потянет», – глубокомысленно заключила Аркаша, не найдя прелести в сочетании волосяных баранок и отвисших бульдожьих щек.
– Аркаш, деточка, слышишь меня?
– А? Да, Инесса Григорьевна, слышу. – Теньковская тряхнула головой, надеясь, что женщина обратит внимание, как аккуратно повязан бантик на ее косичке, как заботливо подобран новый домашний костюмчик и пушистые кроличьи тапки. Взгляните, госпожа Бобруйская, этот ребенок окружен любовью и заботой.
– Скоро уже первый класс закончишь. – Инесса улыбнулась и пошарила взглядом по полке с учебниками. – Как учеба? Хорошистка?