– Отлепись уже от меня, шмакодявка.
Горячие пальцы скользнули по шее девушки, согрев затылок, а затем, ухватив порядочную копну волос, дернули вверх. Чтобы сохранить шевелюру, Аркаше пришлось спешно приподняться на цыпочки.
– Больно. – Слово прорвалось сквозь плотно сжатые губы с шипящим свистом, сопровождаемым мученическими гримасами
– Это еще ничего. – На лицо парня набежала тень, лишь алые глаза поблескивали злобой в темной глубине. – Я поджарю твое тело до черных угольков. При малейшем прикосновении твоя кожа будет хрустеть, как сладкий хворост на зубах.
«Везет мне сегодня на маньяков».
– Вот ты где, голуба!
«Еще один. – Аркаша страдальчески хлюпнула носом и неуверенно царапнула кончиком ноготка руку парня, надеясь, что тому надоест игра «заполучи девчоночий скальп особо болезненным способом» и он отпустит наконец ее на свободу. – Нашлись на мою душеньку два одиночества. Один жрать любит, другой готовить. Идеальная парочка. К кому ни кинься – укокошит. При таком раскладе поди разберись какая из зол меньшая».
Волосы натянулись до предела. Юноша повернулся к ауропожирателю, таща за собой уже почти висящую на собственной шевелюре девушку.
– Это моя добыча, мальчишка! – рыкнул Отец Диспатер.
– Да что ты говоришь! – притворно удивился юноша. Не отрывая презрительного взгляда от карлика, он склонил голову к плечу, позволяя двум длинным малиновым локонам образовать на лице «икс». – Так лучше следи за своей добычей.
Аркаша ощутила, как падают на плечи помилованные волосы, и облегченно вздохнула. Юноша приобнял ее, словно драгоценную возлюбленную, – так, по крайней мере, показалось ей вначале. Однако последовавшие за этим события вмиг выбили из девушки всю романтическую дурь.
Крашеный гад, ни слова не говоря, пихнул ее в спину прямо в объятия Отца Диспатера.
Прежде чем рухнуть под ноги жадно облизывающегося ауропожирателя, Аркаша успела заметить полупрозрачные цыпляче-желтые контуры вагонов тормозящего поезда за спиной карлика.
– Давно бы так, голуба. А то ишь какая увертливая, как насекомое… Увертливое насекомое. К чему все эти метания? Для остроты, для добавления капельки адреналина в терпкую сладость блюда? Все для меня, роднуля? О, я польщен безмерно. Ах, аура так и блещет красками. Я просто обязан сожрать эту вкуснятину!
Рука Отца Диспатера зачерпнула воздух в том месте, где секунду назад находилась Аркаша. Карлик разозлено взвыл.
Выражение же лица юноши, успевшего преодолеть уже полпути до остановившегося поезда, словами было просто не описать. Да, наверное, когда, неожиданно запрыгнув на спину, вас обхватывают руками и ногами, попутно боднув лбом затылок и процарапав ногтями неэстетичные алые линии на ключицах, вы волей-неволей удивитесь. Неприятно удивитесь.
– Ты труп, шмакодявка! Дохлый смердящий мешок с костями! Я сожгу твою плоть!
– Да жги уже, балабол! – Аркаша, зажмурившись, еще крепче вцепилась в парня. – Мне уже по барабану!
– Мальчишка! Отдай мою добычу!
– Получишь ее дохлой, дядька.
– ЧТО? – по-свинячьи взвизгнул Отец Диспатер. – Она моя! Моя! Моя, мерзкая погань!
Юношеские плечи под пальцами Аркаши напряглись. Не ожидавшая столь резкого прекращения попыток стряхнуть ее девушка завалилась вперед и испуганно замерла, почувствовав щекой обжигающую кожу щеки парня. Тот даже бровью не повел, будто носить на плечах вместо плаща тощих девиц было для него делом вполне себе обыденным.
– Знаю эту ауру. – Отец Диспут согнул ноги в коленях, по-звериному скалясь. – Демон! Вот почему все сторонятся тебя.
Аркаша, стараясь не двинуться лишний раз, покосилась на безмолвную пассажирскую массу Бездны, расположившуюся на безопасном расстоянии. Действительно, противостояние происходило в центре пустого пространства идеальной круглой формы. Сцена для драматического спектакля – не иначе.
«Хотя, если подумать, на последних метрах мне не пришлось пробиваться сквозь толпу. Просто-напросто рядом с этим панком никого и не было! Но «демон»? Вы серьезно?»