– Демон, демон, демон. – Отец Диспатер злобно расхохотался. – И это демон? Я вижу желтый именной, торчащий из твоего кармана, сосунок. Паршивый студентишко? До чего докатились демоны, что их мелким придаткам необходимо учиться в академиях, заучивая заклинания убогих магов? Что ж, Блэк-джек любит разношерстное мясо. Ослабевшее демонское отродье вполне органично вписывается в среду этого жалкого университета.
Единственное, что ясно услышала Аркаша из всего оскорбительного монолога карлика, это воодушевляющее словосочетание «желтый именной».
Решив наглеть до конца, Теньковская прижалась к юноше всем телом и обхватила руками его шею, скрепив на груди пальцы в замок.
«Теперь меня и клещами не отдерешь, потому что, гад ты этакий, нам с тобой по пути».
– Ослабевшее отродье, говоришь? – Юноша затрясся, беззвучно смеясь. – Смелый выпад червя. Копошащееся создание поражает активностью, пока тонкую склизкую кожицу не поглотит всепрощающий огонь.
Внезапно воздух приобрел вес. Аркашу прижало к спине демона – сверху будто каменная плита рухнула. Белесые волоски на руках встали дыбом, кровь зашумела в ушах, первые капельки пота прочертили кривоватые дорожки по складкам лба, желудок сжался в тугой комочек.
Глаза Отца Диспатера расширились. Пустое пространство вокруг демона увеличилось: толпа отхлынула к кирпичным стенам станции.
Аркаша пропустила момент демонской атаки, увидела лишь искру, скользнувшую по клоунским штанам ауропожирателя, а затем Отец Диспут заорал. Огненный столб поднялся от самого пола и до потолка, поджарив порядком примятый после Аркашиного удара нос и половину блестящей лысины.
– Мясо прожарено не до конца, а кому хочется с кровью, можно и пустить, – бесстрастно предложил юноша, засовывая руки в карманы.
Хлопая опаленными веками и едва шевеля угольно-черными губами, Отец Диспатер упал на колени и задом вперед пополз прочь.
Сердце давно ухнуло куда-то в район желудка и отбивало там профессиональную чечетку. Аркаша, желая обратиться ничтожным жучком, которого даже прихлопнуть лень, медленно повернула голову, чтобы узреть в какой-то паре сантиметров от себя горящие алые глаза.
Хрюкнув с испугу, Теньковская разжала пальцы и скатилась с демонской спины.
– Поможет, если скажу, что фанатею от демонов? – просипела девушка, поднимая руки. – Сдаюсь. Лежачих не бьют. Панки, хой. Миру жвачку. Дитям мороженое…
– Заткнись, шмакодявка. Твой писк раздражает.
– Молчу, молчу.
«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция…» – донеслось до ушей ребят.
Ветер от отбывающего поезда взметнул ввысь малиновые локоны. Аркаша и пикнуть не успела, как вновь оказалась оторвана от земли.
– Последний ученический поезд до Блэк-джека. – Демон хорошенько встряхнул ее, точно марионеточную куколку на тонких нитях. – Я опоздал на него из-за тебя, человечишка. Давно пора было тебя грохнуть.
По-видимому, Аркашин организм успел адаптироваться к постоянным атакам извне, а то как еще можно объяснить то обстоятельство, что даже сейчас, всецело находясь во власти демонического создания, девушка не потеряла способности мыслить. Хотя ее сегодня столько раз толкали, кидали и дергали, что здесь вариативность была мизерна: или принять сдвиг по фазе, или становиться частью этого сдвига.
– Основополагающий принцип гуманизма отвергает всякое убийство! – с чувством сообщила демону Аркаша.
– Ничего. Я укокошу тебя гуманно, – пообещал юноша.
Его взгляд переместился на платформу позади Теньковской. Аркаша, опасаясь, что демону придет в голову из мести сбросить ее на рельсы, задергалась, быстро-быстро перебирая ногами в воздухе, словно крутя педали невидимого велосипеда.
– Не делай этого, – жалобно заскулила она, царапая запястье мучителя.
– Времени нет, – пробурчал юноша, нехотя отпуская девушку. – Твоя вина, что теперь мне придется ехать на обычном поезде. И это в час пик!
На всякий случай отступив от юноши на пару шагов, Аркаша осторожно поинтересовалась:
– Так шестнадцатичасовый не был последним?
«Пепел, угольки, почерневшие кости» – читалось на демонском лице чье-то ближайшее будущее, и, кому он это предрекал, Теньковская знала заранее, но остановиться уже не могла. Система самосохранения забарахлила окончательно, закоротившись еще где-то на третьей попытке покушения на ее жизнь.