– Лапы прибрала. Живо! Чтоб духу твоего здесь не было, соплячка! – прорычала женщина.
Таким тоном обычно гоняют бродячих котов. Однако «соплячка» посылом не прониклась. Стиснув зубы, она крепче сжала ручку двери, перенесла вес тела на вторую ногу и откинулась назад, почти теряя надежную опору пола, но при этом заставив ошарашенную женщину практически вывалиться из собственной квартиры.
– Теньковская! Аркадия! Чтоб тебя!
За всю жизнь Ольга Захарова никогда не встречала более упрямого создания, чем то, что в настоящий момент с маниакальностью подыхающего осла цеплялось снаружи за ручку двери ее квартиры и, балансируя на одной ноге, упиралось другой в раму, тем самым вот уже три минуты не давая вместе с захлопнувшейся дверью окончательно вычеркнуть себя из ее жизни.
Олюшка, Оленька, солнышко, котеночек… Да хоть пупсик! Наверное, самые желанные слова, которые хотела услышать в свой адрес тридцатичетырехлетняя незамужняя офис-леди Ольга Захарова. Платиновая блондинка. Длинноногая прелестница. Но то – жестокое прошлое. Теперь все эти чудесности заменяют первая седина в волосах и варикозная сетка на ногах, а шанс услышать те вожделенные слова от какого-нибудь богатого умопомрачительного красавца практически равен нулю.
Радужные мечты давно сменились суровой обреченностью. И причина была в ней…
Аркадия Теньковская. Дочь любимой сестры, ненавистная племянница.
Злобно щурясь и с хрипом вдыхая влажный воздух подъезда, Ольга сверлила взглядом тощую фигурку, облаченную в свободно болтающуюся вокруг тела серую футболку, черные джинсовые шортики с бахромой по краям и кроссовки ядовито-розового цвета.
«Чертовка! Все-таки не позволила мне запереть дверь!»
– Почему ты меня выгоняешь, тетя Оля?!
«Ух, даже ее голос меня раздражает».
Девчонка не в мать пошла. Совсем не из породы Захаровых. Острые скулы, лицо сердечком, слишком чистая кожа, медные волосы, мягкими кудрями доходившие до лопаток, – все эти черты внешности ужасно выводили Ольгу из себя. А миндалевидные глаза теплого карего оттенка? Да ни у кого в их семье никогда не было карих глаз!
«Отцовский ген не просто доминирует, – Ольга скривилась, – он провоцирующе выпячивается, как живот у выпивохи. Эй, Лизка, ты хоть что-то от себя передала этой соплячке?»
Чертыхнувшись, женщина предприняла новую попытку захлопнуть дверь, но с большим успехом она могла бы сдвинуть с места бегемота, потому что племянница на ее активность среагировала мгновенно: метнулась вперед и вновь вцепилась в дверную ручку.
«Вот оно! – Ольга ощутила непонятное торжество. – Узнаю Елизаветино упорство. Все-таки, сестренка, ты здесь не просто детородной машиной поучаствовала».
– Тетя Оля! Я не понимаю. За что ты так со мной? Неужели я слишком долго ходила мусор выбрасывать?
«Ах да, мусор. – Ольга взглянула вниз, выискивая мусорные пакеты, которые пять минут назад всучила племяннице одновременно с ценными указаниями донести все до мульд, хотя точно знала, что искомое уже вполне успешно донесено до мусорных баков и там же оставлено. – Символичная ассоциация, прямо-таки вопящая об окончании моего терпения. Все, Аркаша, кто-то поперхнулся, так и не допев твою песенку. Пришла пора самостоятельного полета».
– Да, долго. – Ольга отпустила дверную ручку, и Аркаша, ойкнув, по инерции отлетела на соседскую дверь, больно ударившись спиной и локтями. – Слишком долго я терпела…
– Ладно, не проблема. В следующий раз устрою забег до баков и обратно. – Потирая локти, девушка двинулась в сторону квартиры. – Даже лифт ждать не буду. Какая-то ты слишком чувствительная сегодня.
«Чувствительная?!»
– Слишком долго я терпела тебя! – Ольга преградила путь Аркаше. – Все, лопнуло терпенюшко. Как мыльный пузырь, так и знай.
– Шутишь? – Глаза девушки расширились от удивления. – Честно, не могу припомнить ни одного случая, который бы способствовал превращению твоего терпения в мыльный пузырь.
– Все хамишь, соплячка? – Ольга едва не запрыгала от радости. Сложившаяся ситуация приводила ее в неописуемый восторг. Еще чуть-чуть и кто-то исчезнет надолго. НАВСЕГДА.