* * *
Темная сторгия натурально возникает в любой гражданской войне (даже феодальной), но быстро спадает по ее завершении, при смене властителей. После чего темная сторгия не укореняется в народе. Уникальность русской классовой гражданской войны в том, что победители продолжали культивировать темную сторгию в мирное время на постоянной основе.
Темная сторгия – вовсе не обязательная черта социалистического устройства жизни как такового, но насаждение ее в Советском Союзе поначалу мотивировалось практикой социальной инженерии, требуемой идеологическими установками. Советский человек впитывал темную сторгию с детства, по воспитанию и мировосприятию становился человеком общественной темной сторгии.
Главный порок советского социализма, его беда и его крах в том, что он строился на основе темной сторгии. Сколь опасно взводить темную сторгию, видно по тому, что она до сих пор дает о себе знать в самочувствии людей лишь родившихся при советской власти.
Темная сторгия – одна из основополагающих сторон огромной страны в 30-ые и 40-ые годы. В некоторые годы она становилась доминирующей и превращала людей в сообщество, в котором общедушевное чувство ближнего заменялась близостью по сторгической ненависти. К кому? К «врагу», конечно. Постоянно говорилось, конечно, и о внешних врагах, о мировых империалистах, на самом же деле стрела темной сторгии всегда была нацелена на внутреннего врага, на темносторгического ближнего.
В целях темной сторгии «враг» этот – не «чужой», а непременно «свой», из своих рядов, из состава тех, на кого подобает распространяться светлому чувству ближнего. Мало (да и не столь важно) выявить «врага», надо обнаружить его в самых близких – в отце, муже, друге, брате.
Узнавание в ближнем «врага» – это сторгическая встреча со знаком «минус». «Враг» – тот ближний, кого следует вычесть из жизни, предварительно догола раздев его высшую душу. Вот почему разоблачение своего стало культовым действием. От человека требовалось публичное отречение от своих родителей, детей, жены, друзей. Карательные Органы – священны в обществе темной сторгии, ибо они раскрывают врага, который везде. Госбезопасность – главный источник темной сторгической одухотворенности. Сторгическая ненависть в 30-ые, 40-ые, 50-ые годы прошлого века возводилась в ранг внутреннего благородства, высшего душевного достоинства всех лояльных режиму граждан. Ни часу без темносторгической ненависти! Так воспитывали детей и перевоспитывали взрослых.
Атмосфера всеобщей подозрительности, которую за короткий срок надышала огромная страна, поиски «врага» в ближнем служили для того, чтобы зачернить в людях дружество, светлое сторгическое чувство и заменить его принудительным «товариществом» в сторгической ненависти. Только при таких общедушевных условиях, возможно было вызвать искусственный голод, совершить раскулачивание и коллективизацию, вывернувшие корни нации, уморившие носителей народной сторгии – российское крестьянство.
По агапическому чувству, возвещенному 6-ой заповедью Нагорной проповеди, человек любит врага, который ненавидит тебя. Вершина же темной сторгии – ненависть к друзьям, которых любишь. Абсолютная вершина такого жизнечувствования это, конечно, Павлик Морозов – советская сторгическая ненависть десятилетнего сына к врагу-отцу.
Темная сторгия стала основой морали, и это не безнравственность, а род общественного нравственного уродства. Благодаря сторгической раздвоенности любовь и ненависть к одному и тому же лицу могут совмещаться в душе. Любовь для советского человека – личное дело, темносторгическое отвращение – дело общесоветское.
Темносторгическое тоталитарное сознание не «черно-белое». Темное сторгическое чувство не умеет переживать «белое». Оно переживает только «черное». «Белое» для него это абсолютное «не-черное». В Царстве темной сторгии следует не просто грязнить светлое, сохраняя хоть какую-то достоверность, а невзирая на достоверность, превращать светлое в исчерни-черное. Чем грубее делается это, тем лучше.
Все белое должно было называться черным, и наоборот, не для того, чтобы ввести в заблуждение и не для самого по себе обмана, а как филическое подспорье делу сплоченности темной сторгией. В этой дурной сплоченности нельзя сказать о праведнике, что он грешен, – будет неубедительно; убедительно для темного сторгического чувства, что он – подонок. «Черным» в Царстве темной сторгии не делаются, им объявляются. Тут требуется ненавидеть любимого друга, если он объявлен «врагом».