Про своего серафа можно говорить как о серафическом отце или серафическом четвертом лице, лице отца.
В составе человечества живут две генерации людей. Одни обладают серафическим отцом, другие не обладают. Взвести серафическую (личнодуховную) жизнь тех, которые неспособны жить ею, нельзя. Не потому, что у них различные души, а потому, что они живут иначе.
Серафическое лицо запускает движения личнодуховного роста души. Без серафического отца человек не становится первопроходцем в своих делах истинности, искренности, совести. У него нет потребности нравственного совершенствования (в отличие от совершенствования тела, плоти, психики, творческих способностей). Сама мысль о нравственном совершенствовании неприятна такому человеку.
Без серафического отца человек может быть и умен и тонок, даже талантлив, но ему от себя самого сказать нечего. В нем нет той петельки, за которую его можно зацепить крючком более высокого сознания. Он духовно не цепляем.
Без пробойной силы серафического отца не скажешь себе правду о себе.
Люди серафического отца – люди серафической жизни – сами стремятся принять в себя струю более высокого сознания жизни. На давний вопрос: способно ли искусство изменять людей? – есть ответ: людей серафической жизни, людей серафического лица может.
Внутренний мир людей серафического отца можно уподобить горючей жидкости, а людей без серафического отца – воде. Первые загораются и разгораются от огня. Вторые при нагревании бурлят и кипят, но и гасят тот огонь, который подносится, чтобы зажечь их.
Без серафического отца человек может быть хорошим, честным, добрым, умным, но не носителем высших интуиций, прежде всего интуиции разума на глубокую мысль, мистической интуиции и интуиции «своего»: своего образа одухотворенности, своего мировоззрения, своего духовного служения, своей истины, своего другого Я, своей Общей души, своего Пути жизни.
Личнодуховной (серафической) жизнью живет не человек сам по себе, а человек-и-сераф. Сераф внедряется в человеческую жизнь; глубина этого внедрения изменяется на Пути восхождения человека.
4 (18)
Всякое религиозно-нравственное учение выставляет в качестве образца некоторое высшее состояние души и учит достижению его. Это может быть то или иное состояние святости, праведности, просветленности, веронаполненности, исполняемости и прочее. Достоинство человека внутри религиозной сплоченности, в общедуховности, определяется по достигнутой им ступени на пути к заданному совершенству. Чем выше ступень, тем выше достоинство человека. По учению о личнодуховной жизни это не так.
«Ни одно состояние по этому учению, – пишет Толстой, – не может быть выше или ниже другого. Всякое состояние по этому учению есть только известная, сама по себе безразличная ступень к недостижимому совершенству и потому само по себе не составляет ни большей, ни меньшей степени жизни. Увеличение жизни по этому учению есть только ускорение движения к совершенству… И потому-то для этого учения не может быть правил, обязательных для исполнения. Человек, стоящий на низшей ступени, подвигаясь к совершенству, живет нравственнее, лучше, более исполняет учение, чем человек, стоящий на гораздо более высокой ступени нравственности, но не подвигающийся к совершенству» (28. 79).
Понятно, что никакая общедуховная жизнь не может строиться на таких устоях.
«Большее или меньшее благо человека зависит по этому учению не от той степени совершенства, до которого он достигает, а от большего или меньшего ускорения движения»(28.41), то есть ускорения духовного роста. В личной духовной жизни важна сама по себе скорость духовного роста, нацеленного не на «большое», не на со-стояние, а на «всё большее и большее», на ускорение движения, ибо только ускорение духовного роста дает человеку «увеличение жизни».
Динамика духовных процессов важна и для общедуховной и для личной духовной жизни. Но для личнодуховной жизни только она и важна.
Серафическая (личнодуховная) жизнь есть процесс все большего и большего оживления и духовного роста, – все большего и большего проявления своей истины, своей совести и духовной Искренности. Нет этого процесса, нет и серафической жизни.
Тактически личнодуховный рост можно направить к идеальному состоянию никогда не достигаемого совершенства, заданного, скажем, заповедями Нагорной проповеди, но такая устремленность сама по себе не обеспечивает безостановочного ускорения не только духовного роста, но и душевного самоусовершенствования. Принцип ускорения духовного роста (дарующий максимальную полноту жизни) осуществим, если человек на любом этапе жизни растет не к абсолютной вершине серафической жизни, а к определенной поворотной точке, после которой он входит в новую и качественно иную стадию серафической жизни, где духовный рост обретает иное содержание и направление. Только это способно обеспечить процесс постоянного и максимального ускорения духовного роста.